Эфкен отступил назад, и на меня посыпались остатки пепла. Мой взгляд был устремлен на него, а он больше не смотрел на меня. Встряхнув бутылку виски в руке, он сделал еще один глоток и повернулся ко мне спиной. Увидев, что он направляется к выходу, я пыталась собрать все свои силы, но тело словно онемело, превратившись в бесформенную массу. Я не могла просто сидеть и смотреть, как он уходит, поэтому я осмелилась заговорить:
– Я тоже хочу узнать тебя.
Он резко остановился, но не повернулся ко мне. Его спина напряглась, и я почувствовала, как он нахмурился.
– И что же? – спросил он равнодушным голосом, как будто его не волновал ответ на вопрос, но напряжение в теле говорило об обратном.
– Я скажу, если ты ответишь на мои вопросы.
– Ты не в том положении, чтобы торговаться со мной.
– А вот и нет, – жестко ответила я. – Судя по твоим словам, я как раз в таком положении.
Эфкен посмотрел на меня через плечо, издав насмешливый звук.
– Слушай, ты опять это делаешь. Ты меня злишь, – сказал он, в его голосе не слышалось угрозы, но я не была в этом уверена.
– Я не пытаюсь тебя разозлить, мне просто интересно.
– Ответы зависят от того, о чем ты спросишь. – Он поднес сигарету к губам. – Я буду в своей спальне. Хочешь получить ответы – приходи в постель.
Он даже не взглянул на меня. Просто вышел в коридор и растворился в темноте. Я стояла и ждала, пока волк завывал в глубине моей души и разрывал когтями сердце. Он позвал меня в свою постель. Я растерялась, не желала искать какие-то скрытые смыслы в его словах, доводя себя до исступления, но в тот момент не могла поступить иначе.
Войдя в его комнату, я ожидала увидеть его на кровати, но его там не оказалось. Он сидел на одном-единственном кресле, куда я поставила пакеты с одеждой. Торшер был выключен, и в комнате царила почти кромешная тьма. Сквозь приоткрытую занавеску на окне пробивался серебристый свет луны, лежавшей на полу, как мертвое тело. Я прошла по этому свету прямо к Эфкену. Бутылка виски стояла у него между ног, и капельки влаги, точно слезы, скатывались по стеклу, смачивая его обнаженную кожу.
– Садись, – приказал он. Я присела на край кровати и повернулась к нему всем телом, хотя мне было не по себе. На кресло, стоящее рядом с окном, падал серебристый свет луны, освещая лишь его фигуру, но лицо оставалось в темноте. – Выпьешь?
В ту минуту я нуждалась в этом больше всего.
– Да, – сказала я и протянула руку. Эфкен передал мне бутылку, которая стояла у него между ног. Серебристый свет луны освещал мое лицо, так что он хорошо меня видел. Я же не могла видеть ни его бездонных синих глаз, ни лица.
– Спасибо, – просто сказала я, взяв бутылку.
– Пей.
Он наблюдал, как я подношу бутылку ко рту и обхватываю горлышко, на котором все еще чувствовалось тепло его пухлых губ. Его взгляд обжигал меня, несмотря на непроглядную тьму, окружавшую нас. Когда алкоголь растекся по нёбу, я резко поморщилась и постаралась поскорее проглотить жгучий вкус виски. Он продолжал молча смотреть на меня, пока я ставила бутылку между ног. Мои уши загорелись, хотя я сделала лишь один глоток.
– Спрашивай, – сказал он, и его властный голос будто открыл в моем сознании разлом. Вопросы начали медленно собраться на кончике языка.
– Чем ты занимаешься?
Я почувствовала, как он приподнял одну бровь.
– Это и есть твой первый вопрос?
– А о чем бы ты спросил в первую очередь?
Он ничего на это не ответил.
– Я управляю ночным клубом уже много лет, – ответил он. Меня это не удивило, потому что я и так знала об этом. Я ожидала, что он занимался чем-то еще, но, похоже, нет. – Я также владею художественной галереей.
– Что?
– Ну да? – вопросительно ответил он.
– Там выставлены твои работы или чужие?
Эфкен глубоко вздохнул.
– Мои, – ответил он. – Но я не продаю их, поэтому никто не знает, что галерея принадлежит мне. В определенное время года мы проводим выставки. Люди готовы заплатить кучу бабла, чтобы посмотреть на всякую хрень, Медуза.
– Ты бы не стал этим заниматься, если бы считал искусство хренью, – хрипло произнесла я.
– Да, но для них оно – хрень.
– Значит, это просто живопись?
– Да, – ответил Эфкен. – Это довольно большие полотна.
Я была удивлена. Не могла представить, чтобы он трудился над картиной, но потом поняла, что он идеально вписывается в образ вспотевшего от длительной работы художника.
Я сделала еще один глоток виски, чтобы переварить новую информацию.
– Ты богат?
– Да, – сказал он, и мне вдруг захотелось поморщиться, но уже не от вкуса виски. – Деньги водятся.
– Ты разбогател благодаря ночному клубу и художественной галерее?
– Да, – ответил он, и в голосе послышался сарказм. Я сглотнула, осознав, что он замешан в более темных делах, но не стала допытываться.
– Вау! Я даже представить себе не могла, что ты рисуешь, – честно призналась я. – Наверное, ты рисуешь кровью парней, которых избиваешь в бойцовском клубе, или что-то в этом роде.
Я услышала его ехидный смешок.
– Ты имеешь в виду тех, кого я убил?
– Что?
