Мой пульс бешено бился в его сильной и теплой ладони. Сердце словно оказалось в центре кровавой схватки. Его взгляд изучал каждый сантиметр моего лица. Я посмотрела ему в глаза и увидела там зеркало. Да, его синие глаза сияли подобно зеркальной поверхности. И пока я изучала свое темное отражение в зеркале, чувствовала, как кожа на моей груди пульсирует от ударов сердца. Смотреть в его глаза – все равно что стоять обнаженной посреди комнаты, заставленной зеркалами, в каждом из которых виднелись тысячи отражений, десятки тысяч зеркал, хранящих мой образ в сердцах друг друга. Эфкен не наклонялся, не двигался, просто нависал надо мной, но расстояние между нами, казалось, сокращалось все больше и больше.
– Ты будешь спать со мной, – сказал он. Его слова проникли в мое сознание, но здравый смысл отказывался их принимать. – В этой постели.
– Почему? – задыхаясь, спросила я.
– Потому что я так хочу.
– Ты хочешь, чтобы я спала с тобой?
– Ты хочешь услышать это от меня, да? – вопросом на вопрос ответил он. Вокруг было так тихо, что можно было услышать каждый удар сердца. Биение моего сердца сливалось с его. Когда он медленно наклонился, я затаила дыхание и почувствовала, как душу оплетает страх, словно весь мир вот-вот обрушится на меня. Всепоглощающее чувство, скрывавшееся за страхом, начало давать о себе знать. – Я хочу, чтобы ты спала со мной.
В ответ я смогла лишь тяжело сглотнуть.
Эфкен приблизил свое лицо к моему так, что мог, казалось, расслышать крик моего сердца.
– Как ты можешь быть такой красивой? – спросил он, и я страдальчески закрыла глаза, словно в его ладонях застряли осколки стекла, которые теперь впивались в мои запястья. – Это твоя магия или… – Он едва коснулся моих губ и прижался к уху. – Скажи мне, я никому не расскажу. Или твоя красота – это твое оружие?
Мои глаза медленно погрузились в пустоту. Когда я снова увидела серебристо-голубой свет, просачивающийся на паркет, то вспомнила ту ночь. И образ Эфкена, стоящего в лунном серебристом свете… Волшебные слова начали заполнять мое сознание, а я не могла оторвать взгляд от расширяющейся реки света. Когда яркий луч скользнул по кровати, я вдруг посмотрела на Эфкена и снова почувствовала то непреодолимое влечение, зародившееся где-то внизу живота и устремившееся к самому сердцу. Как будто свет этот каждый раз пытался подкрасться к нам, чтобы довести наши эмоции до предела.
– Я буду спать с тобой, – пробормотала я, словно желая остановить его, и прижала ладонь к его скуластой щеке, покрытой легкой щетиной. Почувствовав мое прикосновение, Эфкен вдруг застыл. Я же не могла отделаться от мысли, что, как только свет завладеет нами, мы испытаем все эмоции разом. Вот почему мне нужно было оттолкнуть его, но стоило только коснуться его, как в теле будто зажглась красная лампочка «Тревога». Прикасаться к нему было слишком приятно.
– Не делай резких движений, – прорычал он, сильнее прижимаясь щекой к моей ладони, а потом отстранился от меня прежде, чем луч света попал на него. Когда он, тяжело дыша, начал двигаться по комнате, свет медленно отпрянул, словно набежавшая на берег маленькая волна. Я нахмурилась, увидев, что он угасает. – Завтра я привезу тебе все необходимое, – добавил Эфкен, снимая белую футболку. Я растерянно посмотрела в потолок, не понимая, о чем он говорит. Потом вспомнила, что просила у него мольберт и холст, и медленно зажмурилась. – Ложись в постель.
Закатив глаза, я забралась под одеяло, а он устроился позади меня. Мне казалось, что одеяло создаст барьер между нами, но Эфкен внезапно скользнул на мою сторону кровати и притянул меня к себе прежде, чем я поняла, что происходит. От удивления я открыла рот, но слова не шли. Я затаила дыхание, пока Эфкен держал меня в своих горячих, как солнце, объятиях. Я прислонилась спиной к его мускулистому телу, прикрытому одними лишь боксерами.
– Дыши, Медуза, – прошептал он, зарываясь лицом в мои волосы. – Еще рано умирать.
– Мы так близки…
– Потому что так нужно, – медленно произнес он. – Я сам буду решать. А теперь закрывай глаза и спи. – Когда его дыхание с примесью алкоголя коснулось моих волос, я сглотнула и закрыла глаза. Наша близость сносила мне крышу. – И не ерзай, – прошептал Эфкен. – Если разбудишь меня, я ударю тебя.
Он звучал угрожающе и опасно.
Он был узлом, завязанным внутри меня.
И все же в его объятьях я чувствовала себе безопаснее, чем где-либо.
Сон был неизбежен.
Узел был неизбежен.
MEGADETH, PROMISES
Даже первые строки писателя, чьего сердца коснулась тьма, были написаны на белой бумаге.
