Он снова рассмеялся, но на этот раз в его смехе послышалось что-то другое. Мне даже захотелось увидеть его лицо, чтобы понять, что именно он сейчас чувствует.
– А что насчет тебя? – спросил он, и у меня в голове все рухнуло. – Почему у тебя никогда не было парня? Ты не встретила романтика, достаточно глупого, чтобы оправдать твои надежды, или же просто решила сохранить девственность до тридцати лет?
Кровь прилила к моим щекам, и я в панике сделала глоток из бутылки.
Какое ему дело до моей девственности? Внезапно я почувствовала себя очень неловко, но потом смущение сменилось гневом.
– Моя девственность тебя не касается.
– Еще как касается, – сурово ответил он.
Я нахмурилась.
– Почему у тебя никогда не было серьезных отношений? – спросила я.
– Если под отношениями ты подразумеваешь секс, то я занимаюсь им постоянно, – произнес он, и я чуть не выронила из рук бутылку. – Не представляю себя в романтических отношениях. Я никогда не был ни с одной женщиной дольше двух часов.
– Может, ты этого не осознаешь, но ты тоже ждешь подходящего человека, – сказала я.
Эфкен фыркнул.
– Нет такого понятия, как правильный или подходящий человек, Медуза, – серьезно сказал он. – Если ты действительно будешь ждать подходящего мужчину, то останешься девственницей до глубокой старости и превратишься в старую бабку, которая сидит в кресле-качалке и гладит жирного уродливого кота у себя на коленях.
– Это ты так думаешь, – огрызнулась я. – Ну, просто из праздного любопытства, почему ты не дал шанс Кристал?
– Той женщине, которую ты считаешь одной из Мар? – спросил он, похоже, забавляясь. – Я же говорил тебе, что никому не даю шанса и не жду, что кто-то даст его мне.
– И что? Она тебя не привлекает? Она очень красивая.
– Да, она красива, – согласился он, и мне показалось, будто мне в живот вонзили нож и несколько раз провернули. Это было ужасно. – Но она просто красивая. Меня окружает много красивых женщин, Медуза. Ты увидела лишь одну из них.
– Тогда ты мог бы получить шанс с любой из них.
– Этой большой штуковине между ног как-то все равно, – сказал он, а мои щеки мгновенно зарделись. – Меня никогда не волновало, красивы ли они, есть ли у них чувства ко мне.
– Надеешься, что однажды тебе будет не плевать?
– А что насчет тебя? – тихо спросил он, меняя тему. – Как я понял, у тебя никого не было, но неужели ты никогда не любила?
– Нет, – призналась я и сделала глубокий вдох. – На первом курсе университета меня часто приглашали на свидание, но я всем отказывала, поэтому в последующие годы парни вообще перестали ко мне подходить.
– По крайней мере, они были достаточно умны, чтобы заметить тебя, – сказал он напряженным голосом. – Ты наверняка всюду привлекаешь внимание.
– Не знаю, – ответила я, удивленная его словами. – Когда у тебя день рождения?
– Шестнадцатого ноября, – ответил он равнодушно. – А у тебя?
– Восьмого января, – прошептала я.
– Раз ты можешь нарисовать символ, который видела во сне, полагаю, ты тоже умеешь рисовать?
– Я увлекалась масляной живописью еще в школе. Я писала картины маслом.
До третьего класса средней школы в моей комнате постоянно пахло красками и разбавителем. Мама терпеть не могла этот запах, а отец с удовольствием вдыхал его и с гордостью смотрел на меня. Большинство написанных мною картин ничего не стоили и были весьма посредственными, но отец бережно хранил каждую из них в кладовой нашего дома. Я не знала, был ли у меня талант к рисованию от рождения, но школьные рисунки пригодились мне, когда я поступила в университет. По крайней мере, моя рука быстро привыкла к карандашу, и мне не приходилось напрягаться.
– Я любила выполнять домашние задания по рисованию.
– Что ты изучала в университете? – Он приподнял брови. – Дай угадаю, архитектуру или что-то в этом роде? Тебе бы это пошло.
– Да, – сказала я, удивленная тем, что он так легко догадался. – Я изучала архитектуру в БТУ[15].
Я чувствовала, что он непонимающе смотрит на меня.
– Полагаю, это аббревиатура университета, – сказал он самому себе. – А ты работала по профессии?
– Честно говоря, нет, – шепотом ответила я. – Я заботилась о своих братьях. А мой отец… как бы это сказать, немного опекал меня. Я нашла работу, но она находилась за городом, и папа не хотел меня отпускать. Конечно, он бы мне ни слова не сказал, если бы я поехала, но я не смогла вот так запросто бросить братьев. Ну, и папу не хотела расстраивать. Кроме того, я только что окончила университет, может быть, по возвращении снова этим займусь.
– Тебе двадцать один год, верно?
– Да, – кивнула я и сделала еще один глоток из бутылки.
– Разве ты не должна была выпуститься в следующем году?
– Я родилась в январе.
– Что ты имеешь в виду?
