Я же была чернилами цвета крови, сочившимися из открытых ран на кончиках пальцев женщины, которая писала меня. Я заперла свое детство в мрачной темнице сознания. Это детство наивно полагало, что все равно выйдет победителем из жестоких скачек жизни, несмотря на то что конь-то был хромой. До сегодняшнего дня в глубине моей души жила затворницей маленькая девочка из детства. Теперь же мелодия прорывалась из прошлого и разливалась в настоящее. Мои волосы были такими же тяжелыми, как и мысли. Я видела, что малышка сидит, прижимаясь к дверям темницы, притянув к себе колени и поставив на них подбородок, и всматривается в привычную темноту старыми глазами.
Мы часто засыпали с ней вместе. Иногда я просыпалась, а ее уже не было рядом. Мелодия, медленно заполнившая темницу, пробуждала до боли знакомое чувство, которое пронзало меня насквозь. Я чувствовала, как моя собственная душа восстает из того места, где она уснула, и струится по венам.
Я подождала, пока волосы рассыпятся по плечам, глаза привыкнут к темноте, а мелодия утихнет.
Опустив босые ноги на пол, я почувствовала его леденящий холод.
Мой взгляд еще некоторое время блуждал по темноте так же, как блуждает прекрасная мелодия в моей груди, словно пытаясь заполнить собою осиротевшее сердце… Наконец я вышла из комнаты и сосредоточилась на музыке, разносившейся по темному коридору. Я не понимала, откуда она доносится, но звук явно исходил из рояля. Как будто мелодия была скоростным поездом, а я – ржавыми железными рельсами, и она неслась на меня, готовая сносить все на своем пути. Пригладив взъерошенные волосы, я медленно двинулась по коридору, словно каждая нота несла в себе тяжелое бремя воспоминаний из прошлого.
Я подошла к приоткрытой двери напротив кухни, из которой струился мягкий свет. Все то время, что я здесь находилась, комната была заперта. Когда я прижала пальцы и легонько толкнула деревянную дверь, она полностью открылась, и передо мной появилась пустая комната, залитая светом. Мелодия зазвучала громче. Я медленно вошла в узкое помещение, разделенное стеной. С другой стороны располагалась еще одна открытая дверь. На каждом шагу меня сопровождал яркий свет полной луны.
Я остановилась перед открытой дверью комнаты, о существовании которой даже не подозревала. Прямо напротив меня находилась широкая стеклянная дверь, сквозь которую лился серебристый свет полной луны, падающий на черный рояль. Я сразу узнала человека, сидевшего перед музыкальным инструментом, повернувшись ко мне спиной. Лунный свет освещал его обнаженные смуглые плечи, отчего кожа казалась бронзовой. Мышцы на его спине красиво сокращались от каждого нажатия на клавиши, а его мелодия, проникавшая в глубины моего воспаленного сознания, была подобна шуму ветра и плеску высоко вздымающихся океанских волн. Я чувствовала, как она затрагивает что-то внутри меня и причиняет боль.
Эфкен Карадуман играл на рояле.
Его черные волосы переливались в лунном свете, словно осколки лучей, упавших в темное море. От каждого удара по клавише его мускулы вздрагивали. Прислонившись плечом к дверному косяку, я почувствовала, как силы покидают мое тело. Внезапно эта мелодия, пронзающая сердце болью, наполнила меня печалью. Хотя я сомневалась, что когда-либо слышала ее, в моей душе будто всколыхнулись тягостные воспоминания, похороненные давным-давно. Ощущение дежавю оказалось настолько сильным, что если бы я не прислонилась к двери, то упала бы на колени и разрыдалась.
Эфкен не остановился; он продолжал сжигать меня своей мелодией.
Огонь внутри меня разгорелся так, что мог бы сжечь весь лес, даже покрытый снегом.
Внезапно в моем сознании возникли образы. Я видела, как снег становится красным, словно пламя, кипящее в адских котлах. Видела, как желто-красные отблески сияют в снежинках цвета крови, притягивая взгляд. Моя кожа пылала так, будто я в самом деле была в центре пожара.
Я парила внутри, словно призрак из прошлого.
Эфкен, должно быть, почувствовал мое присутствие, но играть не перестал – продолжал накладывать мелодию на мои воспоминания. Я остановилась позади него и стала разглядывать его татуированные пальцы, скользящие по черным и белым клавишам. Нас разделяло всего два или три шага, а может, и того меньше, но его аромат заполнял мои легкие холодом. В то же время я чувствовала исходящий от его кожи жар. Зажав рукава свитера в пальцах, я сделала еще один шаг вперед, и Эфкен инстинктивно подвинулся, освобождая мне место на банкетке. Хотя мы не разговаривали, наши тела словно были синхронизированы друг с другом. Я заняла освободившееся место, поочередно вытягивая ноги вперед, и прижалась щекой к его голой горячей спине. Я медленно закрыла глаза, чувствуя, как при каждом движении по клавишам сокращаются его мышцы.
