– Ты слишком много думаешь, землячка, – весело сказал он. – Оставайся здесь и наслаждайся. По крайней мере постарайся, пока не найдется решение. Уверяю тебя, мужчины с таким мускулистым телом, как у Эфкена, на дороге не валяются. Скажи? – Он подтолкнул меня локтем, и я чуть не рассмеялась. Присутствие Ибрагима было для меня как лекарство. – Я почти уверен, что он клевый. Хотя нет, его сестру я все-таки действительно люблю, – сквозь смех добавил он. – Но я совру, если скажу, что его мускулы так себе. Машаллах[21]…
– А ты случайно не…
– Нет-нет, дорогая, я полностью гетеросексуален.
Остроумие Ибрагима так развеселило меня, что я впервые за долгое время расхохоталась от души. Он словно заражал всех вокруг отличным настроением. Каждый раз, когда я встречала его, он широко улыбался; иногда его улыбка была как у озорного шкодливого ребенка, а иногда – как у падальщика, издевающегося над своей жертвой. Рядом с ним я чувствовала себя намного лучше. Возможно, в нашем мире мы бы никогда не встретились, но здесь мы знали друг друга и, как мне казалось, могли стать хорошими друзьями.
Внезапно Эфкен распахнул входную дверь, и Ибрагим отступил от меня, продолжая широко улыбаться. Я прислушалась к звуку шагов на крыльце, как будто, топая и нещадно сминая снег под ногами, он хотел напугать меня еще больше. Обернувшись через плечо, я увидела его темные руки, сжимавшие перила, и крепкое тело, обтянутое лишь белой футболкой с короткими рукавами, несмотря на лютый холод, который заставлял меня дрожать. Потом я посмотрела ему в глаза и в этой бездонной синеве разглядела гнев, но он почему-то не обжигал. Замораживал.
Улыбка потихоньку исчезла с моих губ. Я угрюмо уставилась на него. В глазах Эфкена сверкали ледяные кинжалы, нацеленные прямо на меня.
Ибрагим сделал еще один глоток кофе и медленно повернулся к Эфкену.
– Эй, парнишка, – поддразнил он, как будто даже не подозревал, насколько легко сейчас было разозлить Эфкена. – Ты снова сияешь как солнце…
– Убирайся на хрен отсюда, – угрожающе произнес Эфкен, а потом посмотрел на меня. Встретившись взглядом с его сияющими синими глазами, я почувствовала сильную боль в животе и чуть не взвыла. – А ты идешь внутрь. Сейчас же.
– Слушаюсь и повинуюсь, – сказала я, надувшись. – Я что, ребенок? Не говори со мной так.
– Ой, – воскликнул Ибрагим, ошарашенно глядя на меня. – Подруга, не делай этого. Зачем ты будишь в нем Дракулу? Он сейчас высосет из нас всю кровушку… – Внезапно Ибрагим выставил вперед запястье, держа чашку в другой руке. – Давай, соси меня. Не стесняйся. Вонзи свои зубы прямо мне в вену и пей из меня как из трубочки…
– Не доводи меня, – предостерегающе произнес Эфкен, обращаясь не ко мне, а к Ибрагиму. – Вали отсюда. Иначе домой тебя доставит уже катафалк. Я ясно выразился?
– Да, сердце мое, успокойся. – Ибрагим поднял одну руку вверх в знак капитуляции, а потом медленно поставил чашку на деревянную лестницу и, сделав несколько шагов назад, поднял вторую руку. – Ухожу-ухожу. Но пообещай думать обо мне всю ночь. Помни о моей любви… Ты навсегда в моем сердце. Дай нам еще один шанс…
Когда Эфкен перепрыгнул через перила, тяжело приземлившись в снег, Ибрагим резко развернулся и бросился в противоположном направлении. Я удивленно наблюдала, как он бежит прямо по снегу к своей машине, припаркованной на дорожке. Остановившись, он поставил одну ногу на порог и подергал дверцу, а затем ухмыльнулся и провел рукой по шее.
– Все в порядке, подруга, мы просто пошутили, – крикнул он мне. – Ха-ха.
Я увидела, как он в панике пошарил в карманах и вытащил ключи.
Эфкен стоял перед крыльцом словно ангел смерти и просто смотрел на него.
– Ты до смерти напугал парня, – сказала я.
Эфкен фыркнул и, даже не взглянув на меня, начал подниматься по ступенькам. Некоторое время я смотрела на его спину, на смуглые мускулистые руки, обтянутые белой футболкой. Прежде чем последовать за ним, я потянулась за чашкой, стоящей на деревянной лестнице. Внезапно я почувствовала его взгляд на себе.
– Он ребенок, – процедил он сквозь зубы. – И всегда был ребенком. Ты единственная считаешь его взрослым.
– О, а ты прям во всеоружии, – сказала я, медленно поднимаясь по ступенькам.
– Во всеоружии? – с сарказмом переспросил он. – Да ты настоящего оружия никогда не видела.
– Твои глаза – самое опасное в мире оружие, – сказала я, и он замер. Между нами почти не осталось расстояния. Я подняла голову и с вызовом посмотрела в его бездонные синие глаза. Внезапно он схватил ледяными пальцами мой подбородок и заставил меня запрокинуть голову. Стиснув зубы, я уставилась на его прекрасное лицо, будто скрытое за ледяной стеной. Она была холодной и толстой, но все еще достаточно прозрачной, чтобы я хорошо видела его.
– Ты еще не видела настоящего оружия, – повторил он, выделяя каждое слово так, будто прижимал ствол к моему лбу. – Мое оружие – не слова, как ты думаешь, детка. Я и есть оружие, а ты слишком часто находишься перед дулом.
