– Разумеется, ты заставил улыбнуться многих женщин, – сказала я с нескрываемой ревностью в голосе и удивилась своим собственным словам, но заставила себя продолжить: – Например, та женщина в магазине. – Каждое слово давалось с трудом, словно его близость подавляла меня. Я смотрела ему прямо в глаза, чувствовала его обжигающее дыхание на своем лице, как и свое собственное. Я сглотнула, когда он крепче сжал мое лицо. – Сара. Так ее звали. Ты заставил ее улыбнуться. Она просияла при виде тебя.
– Это не я заставил ее улыбнуться. Я никогда этого не делал. Она улыбнулась или, как ты сказала, просияла при виде меня только потому, что вспомнила, что чувствовала той ночью. Я никогда не заставлял женщин улыбаться, используя свою истинную суть, свою душу. И никогда не буду.
Когда он придвинулся еще ближе, мне показалось, что я умру прямо там.
– Я даже ее имени не знал. Не знаю имен никого из них.
– Ты и меня по имени не называешь.
– Потому что ты Медуза.
– Я говорю не о прозвище, а о настоящем имени, – прохрипела я, содрогаясь всем телом.
– Медуза, – повторил Эфкен, проигнорировав мои слова. Я смотрела ему в глаза. – Я хочу заставить тебя улыбаться своей душой. Хочу радовать тебя душой. Телом я могу порадовать любую женщину.
Наши губы сейчас были так близко друг к другу, что не проскочила бы даже пуля. Казалось, один лишь вздох – и мы сольемся в поцелуе.
Он почти поцеловал меня.
Я почти прижалась к его губам своими, как вдруг зазвонил его телефон и, словно мерзкий будильник, пробудил меня от сладостного сна. Взяв себя в руки, я быстро отстранилась и отошла на другой конец крыльца. Заправила за ухо растрепанные волосы и почувствовала, как в груди разгорается кровавая битва.
Какое-то время Эфкен смотрел мне в спину. Потом взял трубку и начал разговор, быстро спускаясь по ступенькам. Я не знала, с кем он говорит, не знала и того, о чем он говорит.
Вечером мы с Ярен вместе приготовили ужин, но Эфкен к нам не присоединился. Он снова куда-то ушел и, как я знала, вернется только поздним вечером. Мне было немного не по себе оттого, что я скрывала от Эфкена содержание нашего с Мустафой-баба разговора, но внутренний голосок продолжал нашептывать мне, что я должна прислушаться к старику. Поэтому я была полна решимости помалкивать. Я просмотрела тестовые задания Ярен и даже помогла ей решить некоторые задачи, которые показались мне знакомыми. Она была очень взволнована предстоящим балом, вероятно, она единственная ждала его с таким предвкушением. Как бы устало она ни выглядела, ей хотелось поскорее сдать экзамены и хорошенько повеселиться.
Время уже приближалось к полуночи, а мы смотрели какое-то шоу по телевизору. Ярен держала в руке пакет чипсов, а мой кофе, который я забыла выпить, уже остыл. Эфкена по-прежнему не было видно. На улице начался снег с дождем, и хотя молнии еще не начали раскалывать небо, я знала, что скоро это случится. Похоже, я начала привыкать к климату Варты.
Внезапно кто-то постучал в дверь. Из-за шума дождя мы почти пропустили стук, но я вдруг заметила, как напряглась Ярен. Она выпрямилась, как стрела, готовая в любую минуту выстрелить из лука, и уставилась в коридор, где в лунном свете играли тени дождя.
– Я могу посмотреть, кто там, – прошептала я, не понимая, почему она так разволновалась.
– Никто, кроме моего брата, не приходит в такое время, – ответила Ярен напряженным голосом. – А он никогда не стучит в дверь.
– Может, это Ибрагим?
– Он даже не пользуется обычными дорогами рядом с домом, опасаясь попасть на глаза Эфкену, – сказала она. Когда в дверь снова постучали, я быстро встала, и Ярен занервничала еще больше. – Махинев, ты что делаешь?
– Иду к двери?
– Постучат и уйдут, – сказала она, вперив в меня настойчивый взгляд черных глаз.
– Не говори глупостей, почему ты так боишься?
– Ты ведь до сих пор не знаешь, кто такой Эфкен Карадуман, да? – спросила она, качая головой. – Ладно, открывай, но если я услышу выстрелы, то просто вылезу в окно. Не думай, что я останусь или вернусь за тобой.
– По-моему, ты преувеличиваешь.
– Ага, конечно, – сказала она, закатив глаза, и в дверь снова неторопливо постучались.
Не обращая внимания на ворчание Ярен, я пересекла коридор и открыла дверь. Я совершенно не ожидала увидеть огненные волосы, качавшиеся на ветру под открытым красным зонтом. Тщательно уложенные локоны лежали на красной водолазке, прикрывая грудь Кристал. Ее глаза, такие же золотистые, как волосы, застенчиво смотрели на меня. На ней были плотные черные чулки, черная юбка и красные сапоги на высоком каблуке. Я даже не представляла, как она ходит в таком наряде по заснеженными улицам. На ее губах виднелась насыщенная помада цвета крови.
– Доброй ночи,
– Что ты здесь делаешь? – спросила я, чувствуя, как бешено колотится сердце. В последний момент я поняла, что заикаюсь, отчего на лице Кристал появилось смущенное выражение. Я опустила взгляд на блестящий черный плащ, висевший у нее на локте, а затем снова посмотрела ей в глаза. У меня по спине побежали мурашки.
