Один из комплектов нижнего белья, сложенных в пакете, показался мне вполне удобным. Я бы не назвала его женственным, но спортивный крой указывал на то, что в нем я буду чувствовать себя комфортно. При мысли, что он купил для меня нижнее белье, я крепко стиснула зубы и закусила внутреннюю сторону щеки. Хотя его выбрала Сезги, именно Эфкен платил и наверняка видел, как их упаковывали.
Я надела черный удобный бюстгальтер и подходящие к нему трусики. От меня пахло чистотой, а капли воды, падающие с кончиков волос, струйками спускались по телу, скользили словно слезы и исчезали где-то внизу. Я вытерлась найденным чистым полотенцем и бросила его в корзину для грязного белья, но волосы все еще оставались влажными. Я оторвала зубами бирки с нижнего белья и мягкого пушистого свитера персикового цвета. Черные легинсы, плотно облегающие ноги, были мне как раз впору. Положив свитер Эфкена и шорты Ярен в корзину для грязного белья, я постирала нижнее белье и повесила его сушиться в укромном незаметном месте.
Я расчесала пальцами мокрые волосы и вышла из ванной, чувствуя неприятное ощущение во рту, потому что не почистила зубы. Я жила здесь как беженка, поэтому не могла выдвигать никаких требований, но мне почему-то все равно хотелось, чтобы он понял, как сильно я нуждаюсь в зубной щетке. Я была готова принять любую одежду, которую Ярен согласится мне дать, пусть даже ношеную… Ладно, я очень радовалась новой одежде, но отсутствие собственной зубной щетки ощущалось неприятно.
Я услышала скрип открывающейся и закрывающейся входной двери и, обернувшись через плечо, поняла, что стою прямо перед кухней. Эфкен в толстом свитере с высоким горлом остановился у входной двери. Он не смотрел на меня, но я была уверена, что он чувствует меня и знает, что я наблюдаю за ним из другого конца коридора. Куда он уходил? Я даже не заметила его отсутствия. Сняв ботинки и поставив их на пол, он поднял глаза и, не выпрямляясь, уставился на меня. Хотя небо еще не утратило темноты, появившийся на горизонте рассвет медленно двигался к нам, как ребенок, делающий первые шаги. Именно поэтому по дому разливался сероватый свет.
– Прихорашиваешься перед встречей с таинственным незнакомцем, с которым тебя связала сама судьба? – спросил он, и я уловила в его голосе нотку снисходительности, если не сарказма. Как будто бы он устал от меня и хотел поскорее избавиться.
– Ты веришь в это? – закатив глаза, спросила я. На самом деле я верила в это, просто мне нужен был кто-то, кто убедил бы меня в обратном. Причем срочно.
– Мустафа-баба стар и слабоумен, – просто ответил он.
– Так ты веришь или нет?
– Он слабоумен, но никогда не лжет, – прошептал он, и на мгновение у меня в глазах потемнело. Потом я снова посмотрела на Эфкена. – Пусть время покажет.
– Ты считаешь безумием то, что я тебе рассказала, но его утверждения всего лишь ставишь под сомнение?
– А почему ты не ставишь под сомнение его утверждения? – Его вопрос прозвучал прямо и четко, и на мгновение я почувствовала себя уязвимой. – Этот человек сказал, что ты пришла из другого мира, другого измерения. Разве тебе не хочется проверить его слова?
– Может, вы одна банда и похитили меня. А теперь пытаетесь заставить меня поверить, что я сошла с ума. – Слова, сорвавшиеся с моих губ, звучали так неправдоподобно, что я сама в них не верила.
Я всегда чувствовала, что со мной что-то не так. Мне было всего девять, когда у меня начались видения. Мне снились определенные события за несколько дней до того, как они происходили в реальности, но я считала их простыми совпадениями. На самом деле до некоторых пор я верила в это. Теперь же я пребывала в смятении и умом, и сердцем, и душой.
Эфкен пошел в гостиную, не потрудившись даже опровергнуть мои неправдоподобные утверждения, как будто знал, какие именно мысли крутятся в моей голове. Капли воды, падающие с моих мокрых волос, намочили свитер. Я с опаской вошла в гостиную вслед за Эфкеном, но мне нужно было с ним поговорить. У него на лице было жесткое выражение, напомнившее мне твердый, недоступный, поросший мхом холодный камень. Он сел на кресло и потянулся к серебряному портсигару, лежащему на журнальном столике. Открыв его, словно книгу, он достал белую сигарету с фильтром и зажал ее между пухлыми губами. На кончике черной зажигалки, которую он вытащил из кармана, вспыхнуло маленькое пламя, и вскоре сигарета зарделась оранжевым огнем. Когда он сделал глубокую затяжку, яд с огромной скоростью устремился в его легкие. Я внимательно следила, как при каждой затяжке втягиваются его щеки, а он задумчиво смотрит куда-то вдаль бездонными синими глазами.
Я посмотрела на сигарету, которая напоминала мне нежное белое тело, зажатое между его сильными пальцами. Он отвел сигарету от своих пухлых губ и мягко выпустил дым. Некоторое время он молчал, а затем сказал, первым нарушая тишину:
