— Я приняла решение, — разродилась, наконец-то, последняя невеста. — Господин Сэп-Аэгл, я даю своё искреннее, не обременённое принуждением согласие стать женой твоему сыну. Надеюсь, мы с тобой подружимся, — поздравила она широкоформатную каменную морду свёкра с необычными для южан серыми глазами.
— Я рад, — выдавил тот.
— Что ж, — выказал необходимую вежливость Сэп-Грассин, — тебе, Дацерик, очень повезло.
Его узкое рельефное лицо оставалось невозмутимым. Его глаза ничего не выражали. И лишь манипулятор по ту сторону стены — да две гадины по эту — слышали, как что-то болезненно громыхает в его душе, сталкиваясь и разлетаясь во все стороны. Не может собраться с мыслями — равнодушно отметил Дон — потому что до последнего был уверен: его не посмеют обойти. Не удивлён даже, а поражён. Явился сюда устроить брак своевольного сына, а взамен получил такое позорище, что рожа вот-вот треснет. Дон кайфовал, а СС его милые человеческие слабости были безразличны — он достиг промежуточной микроцели и поставил галочку. Дон и сам не понимал, отчего ликует: лично ему Грассин ничего не сделал. СС, конечно, бездушная сволочь, но, в чём-то прав: виновен кто-то перед тобой лично или невинен, в расчёт это обстоятельство не берётся. Основополагающим является иной подход: мешает он тебе в достижении цели или нет. Но, если он тебе ещё и неприятен — паче того, омерзителен — совсем хорошо. Сотри эту помеху в порошок: и делу польза, и душа успокоится.
— Ты просто бесстыжая дрянь! — кипятилась Паксая, с трудом вставляя ругательства между тяжкими надрывными вдохами.
Её выдохи напоминали схлопывание ловушки на крупного зверя. Шея, вытянувшись до невозможности, закаменела — Паксая никак не могла поверить, что эта беседка на её башке не рухнет, стоит ей шевельнуться. Лицо тоже превратилось в каменную маску. Великий Сэп-Бает рвался похвастать перед императором шикарной невесткой, и приказал размалевать её физиономию, не упустив ни клочка голой кожи. Двумя шикарными невестками — на Лэли было жалко смотреть. Всё, что на неё навздрючили, весило больше, чем сама девчонка.
— Я просто убью тебя! — нудила Паксая.
А окружающие всё никак не могли понять: за что эта придурочная так взъелась на подругу? И отчего та равнодушно пялится на огромные двери императорского зала для малых приемов вместо того, чтобы одёрнуть сквернословку. Скажи им, что пылкие речи адресованы отсутствующему здесь братцу — решили бы, что невеста от счастья спятила.
— Сволочь, — всхлипнула Паксая, выпустив под громадным колоколом юбки переливчатую трель. — У меня все кишки в лепёшку. Всю жизнь мечтала попердеть перед самим императором.
— Заткнись, — всхлипнула и Лэли. — Скажи что-нибудь хорошее. Или я сейчас убью себя. У меня под прической чешется, — пожаловалась она сестре. — А достать не могу, пальцы короткие.
Лэйре повезло гораздо больше: великий Сэп-Аэгл плевал на моду и её роль в жизни приличных людей. Невесте он предоставил полную свободу выбора. Так и сказал, мол, не побрезгует представить её императору даже в мешке из-под рыбы, которую неделю везли по жаре. Так что у неё и колокол был намного уже, и побрякушки полегче. А волосы и вовсе обошлись одной щёткой, спускаясь до пояса свободными прядями. Доказывать, что Дон ничего такого не замышлял, распределяя их между женихами, было бесполезно.
Наконец, отцы женихов присоединились к невесткам. Высокие резные двери раззявили разукрашенную пасть и проглотили свою жертву с неодушевлённой беспощадностью.
Дон торчал в зале практически рядом с троном, куда пристроил его сам император. Он придирчиво оценивал подруг. Лэйра плыла рядом с высоким статным армом этакой павой, безо всяких усилий неся вздёрнутый подбородок. Паксая с Лэли волочились к трону, мстительно зажав юбками расфуфыренного кровопийцу-свёкра. Да с таким напрягом удерживали улыбки, будто вот-вот уронят их на пол. И они потянут за собой всё облачение невесты, которое рухнет с невероятным грохотом. И тогда вся публика в громадном зале приёмов увидит лёгкие охотничьи костюмы имперского образца — их так и не сумели содрать с бестолковых дикарок. Наличие этой части гардероба невест поразило бы всех не меньше торчащего из панталон хвоста. Или, скажем, третьей ноги. Хотя, не все так впечатлительны — кое-кто решил бы, что чужеземные каштарии затевают что-то неподобающее.
Дон проинспектировал башку императора — тому, как ни странно, понравились все три девицы. А вот он сам не понравился СС с самого начала: молодой, хищный, отлично слажен и неприятно умён. Пока девчонки рядились в свои тряпки, предатель Аэгл затащил манипулятора прямиком в кабинет командира их спецподразделения — откуда и пошла дурацкая приставка Сэп — а по совместительству главы государства. Оказалось, что они с императором на короткой ноге. И все свои аферы на благо империи проворачивают вместе. Отсюда и враги у них одни и те же. Так что секретов от своего императора Аэгл не заводит. Монарх вообще что-то вроде его воспитанника.
— Моя каштария, — слегка склонилась лобастая лохматая голова в короне.
