Шумков подошел к окну, сдул с подоконника коксовую пыль, подумал, что надо дать указание убирать у него пусть даже дважды, трижды на день. Стал безучастно смотреть на ниспадающую огненную лавину — очередная камера выдавала готовый пирог. Прямо перед окном посреди двора газорезчик в брезентовой со множественными пропалинами робе выкраивал что-то из толстого листового железа. Синенький язычок горелки впивался в металл. Он плавился, временами пузырился и тогда стрелял огненными брызгами. Сверху сыпалась и сыпалась искрящаяся на солнце коксовая пороша. Достигнув земли, она становилась уныло-серой, и ее снова вздымали вихри, а более тяжелые частицы, которые не в силах были поднять, гоняли но двору грязной поземкой. Справа надрывалась вентиляционным гудом установка сухого тушения кокса. От нее к конторке шел нарядный Пыжов не спеша, с интересом посматривая по сторонам.
Шумков не поверил своим глазам — ведь он-то знает, что Пыжов укатил в Крым, что на работу ему выходить еще через неделю. Уж кого-кого, а Пыжова ему сейчас менее всего хотелось видеть. Но тот уже поднимался по трапу на верхотуру, где располагалась конторка. Волей-неволей пришлось встречать нежданного гостя.
Сергей Тимофеевич торопился на эту встречу внутренне подготовленный к ней письмом Ивана Толмачева. Может быть, потому такими неожиданными для пего были радушие, с каким начальник цеха пригласил садиться, и его шутливое замечание в отношении того, что некоторые товарищи умеют работать и не умеют отдыхать.
Обнадеживающее начало малость приободрило Сергея Тимофеевича, тем более Шумков сразу же приступи к делу:
— Изучил ваши расчеты. Признаться, получил истинное удовольствие. Весьма приятно работать со специалистами высокого класса. Просматривал в отделе кадров ваше личное дело. Вы, оказывается, техникум кончили?
— Был такой грех, — подтвердил Сергей Тимофеевич, освобождаясь от сковывающих его предубеждений.
— А почему не пошли на командную должность?
— Так ведь не из-за должности учился. Легче, осмысленней, а значит и производительней работается, когда весь процесс, знаешь.
— Резонно, — кивнул Шумков. К тому идем: рабочий со средним и среднетехническим образованием — не редкость на предприятиях. По с вашими знаниями и опытом... Послушайте, Сергей Тимофеевич, что, если я предложу вам пост сменного мастера?.. А?.. По рукам?!
— Отпадает. — Сергей Тимофеевич улыбнулся, припомнив примерно такой же разговор с Пал Палычем. Тогда они сошлись на том, что лучше быть хорошим рабочим, чем посредственным итээровцем. И Сергей Тимофеевич добавил — Руководить — тоже призвание нужно. Как говорится, кому что дано.
— Странно, — пробормотал Шумков, — Очень странно. Отказываться от более высокого положения... Неужели вас не прельщает перспектива подняться на ступеньку выше?
— Это вы, Ипполит Федорович, зря. — Сергей Тимофеевич взял со стола кусок кокса, переложил с ладони на ладонь, как бы взвешивая, потом глянул в убегающие глаза начальника цеха, повторил: Зря. Своей ступенькой я более чем доволен.
Ну да, конечно, — спохватился Шумков. — Рабочий класс — главная, ведущая сила общества.
— Вот и договорились.
— Все же подумайте, — повторил Шумков.
— Тут и думать нечего. Меня скоро уже спишут на пенсию... Мастером надо ставить человека с будущим. Присмотритесь к Толмачеву.
— Это кто же такой?
Ну, Ипполит Федорович, нора бы знать своих подчиненных. Товарищ Толмачев — комсорг цеха, лучший машинист коксовыталкивателя, соавтор нашего коллективного проекта.
— Это тот мальчишка, что приходил справляться по вашему делу? Полно, Сергей Тимофеевич. Какой из него мастер?
— А что Толмачев — студент вечернего отделения политехнического института. На третий курс перешел. И организатор, прямо скажу, добрый.
— Нет, нет, с этой молодежью... Меня больше устраивают люди обстоятельные, солидные. Уж если не вы, может быть, взять Корякова?
Сергей Тимофеевич вдруг почувствовал, что Шумков умышленно и неспроста уводит его от главного разговора, пытливо, в упор посмотрел на него, спросил:
— Так чем же не устраивает паше предложение?
— Видите ли, Сергей Тимофеевич, — после некоторого колебания заговорил Шумков, — ваши расчеты действительно сделаны технически грамотно. Особенно по температурному режиму. Здесь, надо сказать, инженерная точность.
— И тем не менее все это, насколько я понял, собаке под хвост?
— Ну зачем так? — Шумков задвигал короткой щеточкой рыжеватых с проседью усов. — Есть причины, которые для вас, вашего положения ничего не значат и вы их не учли или просто отбросили, чего я, к сожалению, не могу себе позволить. Прежде всего, вы те подумали о людях, о том, что возрастет нагрузка.
— Не подумал... — хмыкнул Сергей Тимофеевич, — Да я ведь сам являюсь участником этой работы. Нагрузка, не отрицаю, несколько повысится. Но ведь зато достигается значительный выигрыш в использовании машинного времени. При нынешних напряженных планах...
— С этим, пожалуй, можно было бы согласиться, — заерзав на стуле, заговорил Шумков, — однако ваши же товарищи высказываю гея против такой перестройки.
