— Ничего, Серега, — обнадежил его Пантелеи Харитонович. — Столкуемся. Работяга работягу всегда поймет.
— Конечно, — кивнул Сергей Тимофеевич. — Само собой. — И поинтересовался — О каких прогулах редактор говорил? О каких безобразиях?
В эту пору пивной бар пустовал. Стульев в ном вообще не держали, чтобы посетители не засиживались. Взяв по кружке нива, они отошли в сторонку, облокотились о высокий круглый стол,с жадностью отпили, потому что день был жаркий и они шли сюда но солнцепеку.
— Свежее, — удовлетворенно сказал Пантелей Харитонович.
— Хорошо, — крякнул Сергей Тимофеевич. И напомнил: — Так что редактор?
— А это тоже по статье видно: и праведное, и грешное — одним кулем... Тут же я не возражаю, если правда написана! На пятую надо было набирать расчет. Ну, а с чистой водой, бывает, и дерьмо плывет. Попало несколько обозников да сразу и драпанули с передовой но тылам шастать, присматривать, где не так горячо. Прогулы сразу подскочили. А то как-то Яшка Найда явился на смену под газом. Сначала не видно было, и мастер не заметил,, вручил ему график. Начал работать развезло. С пьяных глаз в планирный лючок не попал штангой планира да искорежил его, погнул.
— Невеселые дела, —задумчиво проговорил Сергей Тимофеевич. Отставил порожнюю кружку. Наверное, на парткоме большой разговор будет. Тех членов парткома, кто на смене, подменять собираются. Гольцев обрадовался, что я еще вольный казак, велел быть, хотя ив отпуске. Да приглашенных целый список.
— По всему видать, большой сабантуй готовится, — проронил Пантелей Харитонович. Только будет ли от него толк? Себя за чубы поскубете, на том и кончится, а главные виновники — в стороне. От ваших разговоров им не холодно и не жарко. А вот когда секретарь обкома их прищучит, забегают. Пантелей Харитонович заемыкал козырек кепчонки. Что же я тебе еще хотел доложить?.. Ага. Дружка твоего, Герасима, скорая помощь забрала — упал на обслуживающей площадке.
— Ах ты ж, несчастье какое! —вырвалось у Сергея Тимофеевича. — Отчего упал?
— Говорят, какой-то криз... То еще хорошо, что не в жар да не сверзился в>низ. Считай, тогда не воскресить.
— Ну что ты скажешь? — опечалился Сергей Тимофеевич. — Говорил же ему — проверься!..
* * *
Затаила Анастасия Харлампиевна свои тревожные подозрения. Не сказала мужу об Олеге, не поделилась с ним своими опасениями. Ведь ничего определенного она и не могла сказать. Зачем же еще ему переживать? Так рассудила Анастасия Харлампиевна. Она тоже догуливала свой отпуск, а это означало ежедневные хлопоты по дому. Приступил к работе Ростислав. Его надо было и проводить, и встретить... Да что там говорить, хозяйка всегда найдет себе дело: семья требует внимания. А Сергей Тимофеевич посвящал ее в заводские новости. В первый же день сообщил, что завод лихорадит. А потом, узнав подробности, сказал ей с обидой и горечью:
— Совсем плохо, мать. Туговато придется, пока снова на ноги станем. Ну и прогрессивки, премий, конечно, не видать. Так что планируй финансы соответственно.
— Это уже хуже, — озабоченно проговорила Анастасия Харлампиевна. — Лето немало забрало...
— Ничего не поделаешь, — отозвался Сергей Тимофеевич. — По одежке протягивай ножки. — И добавил: — Ладно, мать, не последнее доедаем... Ты вот что: наверное, одевайся, отпускница, да пройдемся парой, пока смены не развели, — улыбнулся он.
— Как это ты, Сережа, надумал? — удивилась Анастасия Харлампиевна, не в силах скрыть радости.
— Надо же реабилитироваться, — отшутился Сергей Тимофеевич, — Прогуляемся, покажемся людям... Герасима проведаем. Он уже дома.
Анастасия Харлампиевна быстренько переоделась, задержалась возле трюмо, взяла губную помаду... Что ж, она, мать взрослых детей, еще привлекательна и не отказывает в удовольствии следить за своей внешностью. Она имеет полное право с гордостью пройти по городку в сопровождении мужа, потому что верны друг другу, потому что она не только жена, но и работница, помощник ему в жизни, и что в доме у них — достаток, созданный общими усилиями, а в семье — мир и согласие. Перед уходом заглянула к Олегу:
— Мы пойдем, сынок. Если задержимся — кушайте с Ростиком, когда он со смены придет. Еда на конфорках. Подогреете.
— Ладно, не пропадем, — озабоченно отозвался Олег, оторвавшись от книги.
