Удовольствие получаешь, Владимир Захарович, или экономишь на шофере?
И то, и другое, — смеясь, сказал Круковец.
— Прижимистый ты, однако.
— Да ведь на дороге такие деньги не валяются. А к концу года они — как добрая находка. — Круковец быстро взглянул на спутника: — Между прочим, не мешало бы деловым людям приучиться самим возить себя.
Не мешало бы, — согласно кивнул Гольцев, — Сколько машин стоит на приколе во время всевозможных собраний, совещаний. Сколько человеко-лет бездельничают шоферы. Зимой, ко всему прочему, еще и моторы прогревать приходится — напрасно бензин жечь... А дошло до того, что какся-то шарашкина контора и та имеет государственный автомобиль, шофера в штате.
Если по нашему колхозу только на одной зарплате шоферу набегает за год тысяча рублей, представляешь, какие средства для нужд народного хозяйства можно высвободить в масштабе всей страны! Это без учета той пользы, которую они могут принести, работая по прямому назначению, а не личными извозчиками.
— В колхозе проще, — сказал Гольцев. — Собралось правление и решило. А провести повсюду...
— Повсюду тоже не трудно, — заверил его Круковец. — Правительственное постановление — и все. Оно будет, такое постановление. Непременно будет, потому как денежки счет любят, тем более — народные денежки. Вот и Каширин наш, Николай Григорьевич, смотрю, все чаще без водителя обходится. И это — секретарь райкома, которому и подавно вроде не годилось бы самому баранку вертеть.
Дорога постепенно спускалась в долину. Поля дозревающих хлебов, кукурузы, подсолнечника в обрамлении зеленых лесозащитных полос остались позади. Проехали обширный, глубоко обкошенный участок суданки, проводивший их перепелиным боем — хрустально чистым в этой прозрачной рани. Потом начались огороды, разместившиеся на пологом склоне. Они почти вплотную подступали к прудам, сверкающим голубенью. Эти пруды разорванной цепочкой тянутся по древнему руслу какой-то давным-давно высохшей речки. Местами они поросли камышом, кугой. На пустынных оголенных берегах лишь кое-где купами кудрявятся вербы, и потому хорошо просматриваются противоположные прибрежные участки, сплошь занятые плантациями лука, капусты, укропа, моркови, других огородных культур. В пруды свешиваются хоботы водозаборных труб, и возле них стоят насосные, которые гонят воду на огороды.
Гольцев знает, вместе с тем, равнинным участком, что расположен возле завода и орошается сточными водами коксохима, прошедшими через очистные сооружения, аэротенки, каскад мелководных биологических прудов, колхоз на выращивании овощей выручает большие деньги. Доходы от овощеводства составляют около тридцати процентов в общих прибылях. А Круковец еще и прибедняется, напирает на союз Серпа и Молота: то людей выклянчит, то нужные ему материалы. Только на железных трубах большого сечення с коленами, вентильными заслонками «накрыл» ой-ой как! Пришлось и водовод прокладывать выделять канавокопатель, трубоукладчик, посылать электросварщиков... И животноводческие фермы ему механизировали: установили автопоилки, смонтировали подвесные дороги... Хитер мужик. И это уж точно — прижимист. Заводского ему не жаль, а колхозное экономит даже на шофере. Вот оно, крестьянское, испоконвечное, как крепко в нем сидит... Впрочем, клуб-то соорудил — не пожалел денег. Красавец клуб. Библиотека большая, а в ней все есть, что нужно людям: собрания сочинений классиков марксизма-ленинизма, общественно-политическая литература, художественная, сельскохозяйственная... И продолжает пополнять ее новинками. На это Круковец не скупится. Специальным постановлением правления разрешили оформить подписку на Большую Советскую Энциклопедию, Библиотеку мирового романа... Киномеханик у них свой и стационарная киноаппаратура. Привез из Югова молодого специалиста руководить художественной самодеятельностью. Зарплату ему положил хорошую, квартирой обеспечил. И директор клуба у него со специальным образованием — оканчивал техникум культпросветработы. Так что на культуру Круковец раскошеливается охотно. Это для тех, кто после школы задерживается в колхозе...
