— Ну, какой там перегрев? — заговорил Травкин, главный технолог. — От незначительной прибавки температуры, как предусматривается проектом новой серийности, с печами ничего не станется. Меня иное волнует: боюсь, не хватит машинного времени механизмам коксовой стороны. И еще одна загвоздка — Он обернулся к младшему Пыжову, спросил: — Устэка сейчас берет на себя девять камер в час?
Ростислав несколько растерялся, ощутив на себе взгляды собравшихся, сначала кивнул и, поняв, что это неуважительно по отношению к старшим, покраснел, торопливо ответил:
— Девять, Артур Николаевич. Максимум девять.
— Значит, остальные одну-две печки с батареи — передавать на тушильную башню, — продолжал главный технолог. — Продукция пойдет смешанной. Отобрать из общей массы кокс сухого тушения и мокрого невозможно. А нам надо испытать и тот, и другой, определить качество нового кокса как сухого, так и мокрого... Вал, несомненно, увеличится. Но если кокс окажется плохим?
Толмачев бросил взгляд на Сергея Тимофеевича, сосредоточенно рассматривавшего свои большие бугристые ладони, не выдержал:
— Будто мы не подсчитывали. Проверили не раз и не два — машинного времени вполне хватает. Конечно, если по-настоящему работать.
— Вернее, если >не будет поломок, — снова подал голос Митяев.
— А это уже от вас зависит, Валентин Кириллович, — поддержал Ивана Вячеслав Дубров. — Об этом недвусмысленно говорил здесь секретарь парткома.
— Так что я, рожу новые машины?! — возмутился Митяев. — Шумков прав: надо исходить из имеющихся возможностей. Вот и Артур Николаевич сомневается: пройдет ли по ГОСТу новая продукция. С изменением технологического режима следует ожидать структурных изменений кокса. Как бы доменщики его не забраковали.
— А нам гадать нечего: следует ожидать или не следует, — возразил Дубров. — Можно взять пробы и сухого, и мокрого кокса, испытать лабораторно. — V секретаря завкома комсомола открытое, приятное лицо, баскетбольный рост, реакция хоккейного вратаря. Он сразу же нашелся с ответом главному механику. Убежденно добавил: — Тут, очевидно, немаловажно само желание воспринять новое, увлечься им. — И обратился к Чугурину: — Не знаю, Павел Павлович, к какому вы придете заключению, но предложение товарищей, которое мы сейчас рассматриваем, представляется стоящим. Я хочу сказать, что в этом деле дирекция и партком могут полностью рассчитывать на молодежь.
Дубров оканчивал тот же факультет, что и Ростислав Пыжов, два года тому назад. В институте были в одной секции студенческого научного общества. Как только они не фантазировали! Чего только не придумывали! Какие только проекты не рождались в их горячих головах! Профессура, доценты, аспиранты всячески поощряли все эти поиски, разработку оригинальных технических идей. Конечно, многое из того, над чем корпели студенты, носило учебный характер, но кое-что находило, и практическое применение на производстве. Техническое творчество приучило их, будущих инженеров, дерзать, экспериментировать, смело идти навстречу новшествам, даже если возможный успех едва обозначался. А тут ведь и вовсе очевидно преимущество новой серийности. Потому так определенно и выступил Славка.
Ростиславу же остается только слушать — как никак и он причастен к предложению отца. Верно указал Суровцев: они свое сказали именно более чем определенно. И Ивану не надо было вмешиваться. Расчеты сами за себя говорят. В данном случае технические выкладки и цифры поубедительней всяких эмоций. Вот и отец ждет, чем все это кончится. Ждет чутко, настороженно.
Чугурин обратился к Марьенко:
— И сейчас хочешь отмолчаться, Афанасий Архипович? Не выйдет. Вон какого ерша запустил Сергей Тимофеевич! Не может быть, чтобы в цехе об этом не говорили.
— Гудят, — подтвердил Марьенко.
— Ну и как?
— По-разному... Есть, которые сомневаются. Есть и вовсе против.
— А таких, что поддерживают Пыжова, выходит нету, — подытожил Чугурин.
— Почему? Я этого не говорил. Всяких хватает. Люди... — Марьенко посмотрел на Шумкова, как бы ожидая от него подсказки. Но, очевидно, что-то вспомнил, оживился: — Проведем открытое партсобрание или цеховое рабочее, тогда яснее обозначится.
— Ну, а у самого-то, какое мнение? — без обиняков спросил Гольцев.
И опять Марьенко замялся:
— Оно ведь серийность серийности рознь. Сказать по правде, вторую камеру брать тяжеловато.
— Куда же ты людей будешь звать?
— Куда надо, туда и позовем. Как решите.
— Эх, Афанасий Архипович, товарищ Марьенко, — укорил его Гольцев. — Чтобы убеждать, прежде всего следует самому иметь твердые убеждения.
Марьенко диковато тряхнул буйными кудрями.
— Если администрация или партком принимает решения, их выполняют независимо от того, соответствуют ли они личным взглядам. Такое мое твердое убеждение, Александр Константинович. Так я понимаю свой партийный долг... А если говорить о батареях, так и сейчас запарка: стояки, люка некому чистить. — Он так и сказал «люка» — по-цеховому, как принято у них в обиходе. — Повысим температуру, форсируем работу печей, а потом что будем делать? Кукарекать?.. Авралить?..
