Ростислав украдкой посматривал на взволнованного и потому, наверное, так заметно, побледневшего отца. Всегда считал его добродушным ворчуном, а он, оказывается, вон какой! Не побоялся схлестнуться с начальником цеха! И Ростиславу вдруг открылся смысл батиного ему пожелания на семейном празднике всегда и во всем быть бойцом. Словно наглядный урок преподал, как надо бороться за свои убеждения.
Ростислава легонько подтолкнул Иван, заговорщицки подмигнул, — дескать, все в порядке.
Чугурин обратился к Суровцеву:
— Что ж, Василий Дмитриевич, наши предварительные размышления и наметки во многом подтвердились. И вы, Константин Александрович, — взглянул на Гольцева, — абсолютно правы: Сергея Тимофеевича надо благодарить уже только за го, что состоялся такой разговор. Очень признательны всем, принявшим участие в нашем совещании... А теперь давайте подытожим. — Чугурин бегло просмотрел свои записи, отложил их в сторону и начал с того, что считал главным — Парадокс получается, товарищи. Мы хотим увеличить производство кокса, мы все заинтересованы в том, чтобы вывести предприятие из прорыва, мы. наконец, просто обязаны вернуть долг стране и... не можем ничего этого сделать. Оказывается, наше отставание вызвано не объективными причинами, как кое-кто пытается объяснить. Просто мы из рук вон плохо работаем. Внешне как будто все обстоит благополучно. Чуть глубже вникни — обнаруживается полная несостоятельность: верх печей и в обыденных условиях еле-еле тянет, а к повышенным нагрузкам и вовсе не готов. Механизмы добили, как говорится, до ручки. Сами руководители не верят в успех и не желают обременять себя лишними заботами. Вон как сразу все обнажились, едва заговорили о новой серийности!.. По старинке, товарищи, жить нельзя. Это понятно каждому. Я говорю о развернувшейся широким фронтом научно-технической революции. Нынче внедрение в производство новшеств требует идеальной организации труда, отличного состояния и полного использования техники, горячен заинтересованности всего коллектива. Значит, и работать следует в этом направлении. Предложение Сергея Тимофеевича и его товарищей — реально. Оно основано на точных инженерных расчетах, соответствует нашим задачам и устремлениям. Его осуществление вполне возможно. Но для этого надо навести порядок в своем хозяйстве, обеспечить выполнение задуманного техническими средствами, организационно и политически...
— А как посмотрит на нашу самодеятельность «Укрглавкокс»? — многозначительно спросил Шумков. — Такие вещи, очевидно, следует все же согласовывать?
— Зачем? Реформа дала нам право самостоятельно решать внутризаводские вопросы, — отозвался Чугурин. — В данном случае мы воспользуемся этим правом.
— Конечно, конечно, — проронил Шумков не потому, что надо было как-то заканчивать разговор, но уже в чем-то соглашаясь с Чугуриным, однако поддаваясь не аргументации, а скорее силе его убежденности. Тем не менее не преминул еще раз обезопасить себя: — Надеюсь, будет соответствующий приказ?
— Непременно, — заверил его Чугурин. Повернулся к Суровцеву: — Сколько по вашим, Василий Дмитриевич, подсчетам требуется на подготовку?
— С тем, что уже сделано, — минимум две недели, — сказал Суровцев.
— Добро, — кивнул Чугурин. Его повеселевший взгляд заскользил по лицам участников совещания, — Ну что ж, товарищи, так тому и быть.
Агроном по образованию, долгое время проработавший на земле по своей специальности, Николай Григорьевич Каширин прекрасно понимал, что в сельском хозяйстве, хотя его тысячелетний опыт и обогащен достижениями современной науки, многое по-прежнему зависит от самой природы, от погодных условий. Не случайно хлеборобы и сейчас говорят: «Год на год не приходится».
Дальнейшая его работа в одном из приазовских сельских районов, где он возглавил райком партии, тоже была подчинена извечному закону семени, которое непременно должно лечь в землю, чтобы затем прорасти, в свой срок созреть новым урожаем. И тут уже не пропусти пору: в ней — все труды земледельца, все надежды.
