— Авралить, Афанасий Архипович, не годится, — сказал Суровцев. — В наши дни такой метод себя не оправдывает.
Для Ростислава главный инженер — непререкаемый авторитет еще с тех пор, как Василий Дмитриевич давал отзыв на его дипломную работу. И теперь Ростислав заволновался: чью сторону примет Суровцев, как рассудит? А Василий Дмитриевич продолжал развивать свою мысль:
— Однако предложение товарищей, как верно отметил наш комсорг, действительно стоящее. Его надо брать на вооружение. И в то же время не можем им воспользоваться, не готовы к этому. То на одном участке обнаруживаются прорехи, то на другом. А самым больным местом считаю верх печей. — Суровцев окинул собравшихся пытливым взглядом, — Так что же будем делать, товарищи?..
— Навести порядок и извлечь явную выгоду, — бросил реплику Сергей Тимофеевич.
Шумкова даже передернуло. Он опередил еще не выговорившегося Суровцева:
— Нельзя так, товарищ Пыжов. Выходит, что все сидящие здесь ничего не понимают и только вы один глаголите истину. Но ваше предложение — это... это по меньшей мере авантюризм. Технический авантюризм, который может нанести невосполнимый урон. Под угрозой основа основ завода — печи. Мы об этом уже говорили. С вас какой спрос? А кое-кто партбилетами будет расплачиваться.
Последнее, конечно же, адресовалось руководителям завода, хотя Шумков и не смотрел в их сторону. Он полагал, что теперь уж высказанного им вполне достаточно для окончательного привлечения на свою сторону еще сомневающегося, как ему показалось, главного инженера, а следовательно, и для прекращения затянувшейся дискуссии. Был уверен: и Пыжов не оправится после такого удара, не найдет, чем ответить.
А Сергей Тимофеевич поднялся, хотя все высказывались сидя, постоял, склонив голову и улыбаясь.
— Все никак не соображу... — начал он и тут же кольнул взглядом Шумкова, — с чего это вы, Ипполит Федорович, надумали пугать честной народ. Неужто надеетесь устрашить? Так уже пуганые. И до вас кое-кто бросался этим увесистым словцом... Помню, разогревали первую батарею. Из-за отсутствия газа предписывалось воспользоваться твердым топливом. Прикинули, одних истопников требовалось четыреста человек. Ну и время — соответственно... Верно, Василий Дмитриевич? Будучи тогда начальником цеха, вы предложили подвести газ, временно используя вторую нитку водовода, пролегающего вблизи Ясиновского коксохима. Какой сыр-бор поднялся! Бывший главный назвал ваше предложение авантюрой, дескать, протяженность магистрали двадцать два километра и, мол, конечно же, газа мы не получим — произойдет утечка на стыках не поддающихся сварке чугунных труб, а следовательно, поставим под удар выполнение важного государственного задания. Со своими сторонниками вон какие нагромоздили страхи!.. А вы, Павел Павлович, — перевел он взгляд на Чугурина, — эти страхи отмели, поддержали мнение Василия Дмитриевича. Потребовалось лишь обследовать трассу, вложить совсем немного труда. И победили! Зажгли факел! Выдали кокс значительно раньше установленного срока.
Заводские старожилы оживились, закивали. Новички, впервые услышавшие об этом, с любопытством и уважением посматривали на сосредоточенного Чугурина, на сурового Суровцева. А Травкин сказал:
То было смелое инженерное решение.
— Верно, Артур Николаевич, — подтвердил Пыжов. — Только эту смелость кто-то должен проявить. И именно в критические моменты... У многих, небось, в памяти тревожные дни минувшей зимы, когда химики закачали в оросительную систему печей смолу...
