Аркадий, Виктор и еще несколько курсантов расселись на скамейках недалеко от окруженного кованой ажурной решеткой фонтана, правда, неработающего. Фонтан этот был центром и главным украшением красивого сквера, разбитого перед огромным трехэтажным зданием с полуподвальным помещением. В нем до февраля девятнадцатого – сначала при царях, потом уже при Керенском, Скоропадском, Петлюре – находился кадетский корпус, еще со времен Российской империи «имевший целью подготовку детей и подростков к воинской службе в офицерском звании». Теперь – после бегства из города петлюровцев – в здании разместились Киевские курсы красных командиров РККА имени известного революционера-большевика товарища Подвойского.
– Смотрите, что я в мусоре нашел! – вытаскивая из-под ремня гимнастерки какой-то журнал, похвастался Сомов.
– Ну-ка, ну-ка! – воскликнул один из курсантов и, выхватив из его рук находку, прочитал на обложке название:
– Кадетский литературный журнал «Спутник кадета». Поглядим, как тут до нас будущие офицерики жили!
Парень с любопытством начал перелистывать страницы напечатанного типографским способом издания.
– Ты на дату-то посмотри, – остановил его Виктор.
Курсант захлопнул журнал и нашел на его обложке дату выпуска номера: октябрь 1914-го года.
– Ууу… Старье! – недовольно пробурчал он, возвращая журнал владельцу.
– Ну и что, что старье, – удивился такой реакции Сомов. – Наоборот, интересно! Это ведь первый год войны. Неужели не хочется узнать, как они реагировали на текущие события?
Он раскрыл журнал на одной из страниц, вдоль корешка которой тянулась тоненькая зеленая травинка, служившая, по всей видимости, закладкой, и ткнул пальцем в набранный крупным шрифтом заголовок статьи: «Беглецов вернули обратно».
– Тут написано, что трое ребят из младшего класса самовольно оставили корпус и убежали на фронт, бить германцев, – улыбаясь, сказал Виктор. – Но их, конечно, вернули и наказали.
– И как же их наказали? – спросил кто-то из парней. – Сладкого, что ли, лишили?
Раздался дружный хохот.
– Нет, расстреляли за нарушение дисциплины! – со смехом предположил другой курсант.
– А я тоже в детстве на войну убегал! – разоткровенничался Аркадий, когда хохот утих. – В то же самое время, как и эта троица. Правда, направился в другую от линии фронта сторону – во Владимир, где мой отец служил в ополчении. Очень уж я по нему соскучился.
– Ну, и как? Добрался до места?
– Какое там! – махнул рукой Аркадий. – Мать быстро сообразила, куда я мог податься. Меня перед Нижним с товарняка сняли. Правда, уже на третий день побега.
– И чего?
– Чего-чего! Радовался, что домой доставили. Я потом целый день отъедался и отсыпался, – сознался Аркадий. – Мне было-то всего десять лет.
– Ааа… – протянул сидевший рядом с ним курсант. – Тогда понятно, почему тебя не расстреляли.
Все снова захохотали.
– Шутки-шутками, – сказал Сомов, – а в журнале этом есть и другая информация: о тех, кто по-настоящему на войну уходил. Родину защищать. Речь идет о старшеклассниках.
Он перелистал несколько страниц, нашел еще одну травинку и зачитал выдержку из небольшой заметки: «Восемь кадет из выпускного класса изъявили желание добровольно встать в ряды защитников Отечества и отправиться на фронт рядовыми солдатами…»
Курсанты бойко начали обсуждать информацию:
– Ну и что? Тогда многие на фронт рвались! Все хотели германца бить!
– Ну да! Не было ведь ни красных, ни белых! Одна только армия была – российская!
– Знать бы, куда эти субчики после германской подались, когда большевики Брестский мир подписали!
– Да уж точно не в Красную армию! Небось, у белых теперь командирами заделались.
– Ага! Кто с Колчаком к Волге прет, кто с Деникиным против наших воюет.
– Ох, попадись мне эти кадетики сейчас – всех бы к стенке поставил и в штабеля уложил!
– А я бы их как капусту порубил! Нечего на всякую шваль патроны тратить!
В корпус курсанты вернулись в веселом расположении духа. И хотя ужин, которым их накормили в столовой, оказался не слишком сытным, настроение у всех было приподнятым.
Окна просторной, светлой комнаты, где разместилась рота Аркадия, выходили на березовую рощу. Киевляне называли ее Кадетским гаем.
Аркадий бросил взгляд на окутанные зеленой дымкой деревья и слегка погрустнел. Ему вспомнился Арзамас, такая же рощица возле храма Всех Святых, с которой у него было связано много детских – да и не совсем детских – воспоминаний. Мальчишками он и его товарищи устраивали там военные игры – носились между березами, прятались за их стволами, стреляли друг в друга из самодельных ружей. Ни у кого тогда и в мыслях не было, что когда-нибудь в этой самой роще будут раздаваться настоящие выстрелы, из настоящего оружия. А теперь не только выстрелы, но и расстрелы повсюду стали делом обыденным. Сегодня в сквере, перед ужином, курсанты даже весело шутили по этому поводу.
