По толпе красноармейцев пронесся легкий гул. «Идет, идет…», «Вон он!» – послышались голоса. – «Здравствуйте, товарищ Серго!»
На сколоченную из каких-то старых досок трибуну поднялся мужчина лет тридцати пяти. Он был выше среднего роста, с большим, явно неславянского «происхождения» носом, нависающим над густыми черными усами. На копне таких же черных, вьющихся, зачесанных назад волос едва держалась защитного цвета фуражка с красной звездой на околыше. Аркадий уже знал, что это – член Реввоенсовета 16-й армии Григорий Константинович Орджоникидзе, которого все называли товарищем Серго.
– Товарищи красноармейцы! – начал свое выступление Орджоникидзе. – Положение Советской власти на огромной территории нашего государства очень сложное, а кое-где даже критическое. Здесь, на белорусской земле, бесчинствуют польские интервенты. Они убивают коммунистов, советских работников и мирных граждан, не согласных с произволом, который творят оккупанты.
На захваченных территориях поляки возрождают частную собственность, возвращая землю и имущество эксплуататорам трудового народа. И они не собираются стоять на месте, враги готовятся завоевать новые территории и установить там свои порядки.
Перед бойцами нашей 16-й армии, которая принимает на себя главный удар польских захватчиков на Западном фронте, стоит задача любой ценой остановить противника. Прямо скажу – задача эта непростая, и выполнить ее будет нелегко. Тем более, что помощи ждать не приходится.
Вы все прекрасно понимаете, что основные силы Красной армии прикованы сейчас к Южному и Восточному фронтам – они противостоят Деникину и Колчаку. На Юге сейчас особенно напряженная обстановка – белые уже на подступах к Курску и мечтают о том, как они войдут в столицу нашей Родины Москву.
– Вчера Михеев с Жабиным эту ситуацию обсуждали, – повернувшись к Аркадию, шепнул ему на ухо Сомов. – Михеев говорит: «Деникин скоро точно в Москве будет». А Жабин ему: «Да, кончилась, видать, Советская власть…»
– Совсем сдурели? – воскликнул Аркадий, да так громко, что несколько красноармейцев обернулись на его крик и зашикали.
– Слушай, Аркаш, – через некоторое время снова обратился к товарищу Виктор, – а правда, что будет, если белые все-таки возьмут Москву? Как думаешь?
– Да за такие разговоры под трибунал надо! Вот что я думаю! – вскипел Аркадий. – Тех, кто подобные слухи распускает, судить нужно по советским законам!
Теперь уже большинство красноармейцев оглянулись и с удивлением на него посмотрели. Новенький-то – мальчишка совсем, а уже трибуналом кому-то грозит.
Даже Орджоникидзе, вскинув вверх брови, с интересом посмотрел в сторону, откуда раздавались голоса. Увидев среди красноармейцев молодых парней, одежда которых не была еще такой потрепанной, а лица не казались такими изможденными, как у остальных, товарищ Серго улыбнулся и, показав на них рукой, продолжил:
– Я знаю, что наши ряды пополнились новыми бойцами. И не просто бойцами, а молодыми командирами Красной армии, которые недавно прошли обучение на командных курсах РККА. Они заменят товарищей, отдавших свои жизни за нашу родную Советскую власть – власть трудового народа. Уверен, что они оправдают оказанное им доверие: не дадут спуску интервентам и будут беспощадны к врагам социализма…
– Ты почему мне сразу не сказал? – набросился на Сомова Аркадий, как только митинг закончился, и красноармейцы начали расходиться.
– О чем? – не понял его Виктор.
– О Михееве с Жабиным, о чем же еще!
– Вчера вечером ты посты проверял, а утром я про них и забыл. Вспомнил только сейчас, когда Орджоникидзе сказал, что белые к Москве подходят.
Аркадий остановился, резко развернулся и оказался с Сомовым лицом к лицу.
– Во-первых, товарищ Серго такого не говорил! – снова накинулся он на Виктора. – Он говорил, что белые подходят к Курску, а не к Москве. А, во-вторых, от Курска до Москвы знаешь сколько верст?
– Точно не знаю, – пожал плечами Сомов. – С полтыщи, наверное.
– Вот именно – полтыщи! – подтвердил Аркадий. – И на этом пути еще много городов и сел, где Советская власть крепко держится. Чтобы белым к Москве подойти, им сначала надо тот же Курск взять, потом Орел, потом Тулу. Да там все рабочие против деникинцев встанут и Красной армии на помощь придут. И крестьяне в губерниях их поддержат!
Он снова развернулся и быстрым шагом направился в сторону улицы, где размещался их взвод.
«Насчет рабочих не знаю, а вот крестьяне навряд ли красных поддержат, – подумал последовавший за Аркадием Сомов. – Слышал бы Голиков, о чем Михеев с Жабиным разговаривали до того, как деникинское наступление начали обсуждать… Продразверстку и тех, кто ее придумал, такими словами поминали, что и повторить неудобно…»
