Вернувшись с позиций, Аркадий чаще всего заваливался спать на сеновале. Сегодня, вместо того чтобы дрыхнуть без задних ног, он решил заняться нашивками. Очень уж ему хотелось появиться завтра в штабе с красной звездой на рукаве и треугольниками под ней. Вообще-то, комбат Лиходеев и начштаба Бондарь собирали командиров рот и комвзводов, но Нечай, сказав, что к завтрашнему утру точно не вернется, приказал своему помощнику быть в штабе вместо него.
Склонившись над гимнастеркой, Ганна делала стежок за стежком, не обращая на Аркадия никакого внимания.
– Вы любите читать? – чтобы как-то начать разговор, спросил он девушку.
Она молча кивнула.
– А какие книжки вам нравятся? – не отставал Аркадий. – Я вот приключения люблю. И про героев разных – смелых, добрых, справедливых, которые простым людям помогают.
Ганна оторвалась от работы, подняла голову, внимательно на него посмотрела и подумала: «Правильно Витя говорит – совсем еще мальчишка этот Аркаша. Ему бы в школе учиться, а он воюет…»
Аркадия же поразили глаза девушки – огромные, серо-голубые, с темными ободками вокруг радужки.
«Такие же красивые, как у Лены, – подумал он. –Только у Лены совсем темные…»
– Я больше стихи люблю, – ответила на его вопрос Ганна и снова склонилась над гимнастеркой.
– А кто из поэтов вам нравится? Небось, Пушкин, Лермонтов?
– Да, – кивнула Ганна. – Я их очень люблю. Хотя сейчас много новых поэтов появилось – тоже талантливых. Есенин, например. Знаете такого?
Аркадий задумался. Фамилия показалась ему знакомой, но стихов этого поэта он не читал, поэтому медлил с ответом и лишь после некоторого раздумья сказал:
– Вроде, слышал о нем в Москве…
Ганна опять оторвалась от работы, чуть сдвинула брови, будто что-то припоминая, и красивым, мелодичным голосом начала читать:
Я покинул родимый дом,
Голубую оставил Русь.
В три звезды березняк над прудом
Теплит матери старой грусть.
Золотою лягушкой луна
Распласталась на тихой воде.
Словно яблонный цвет, седина
У отца пролилась в бороде…
– Хорошие стихи, – сказал Аркадий. – Только чудные какие-то.
– Почему чудные? – удивилась Ганна.
– Ну, как можно луну с лягушкой сравнивать?
– Так это метафора. Такое выразительное средство в поэзии, когда слово употребляется в переносном смысле. Считается, что чем больше в стихотворении метафор, тем оно лучше звучит. У Есенина в стихах их много.
– А вы мне не дадите почитать? – спросил Аркадий.
– Кого?
– Как «кого»? Есенина, конечно.
– Так у меня нет ни одной его книжки.
– А откуда же вы его стихи знаете? – с удивлением посмотрел на девушку Аркадий.
– Это Витя мне читал. Наизусть. Он их много знает, – слегка покраснев, сказала Ганна. – А те, которые мне особенно понравились, я записала в тетрадь под его диктовку.
Слова девушки почему-то задели Аркадия, но виду он не показал. Наоборот, похвалил Сомова:
– Ну, Витек вообще парень умный, много чего знает.
– Да! – оживилась Ганна. – Он в Москве с разными поэтами встречался, и с Есениным тоже. Там заведение какое-то есть, где они собираются, и Витя часто туда ходил. Он и свои стихи там читал!
– А что – Сомов стихи пишет? – изумился Аркадий.
– Да. А вы разве не знали?
– Не знал. Мы, вообще-то, другим делом занимаемся – не до стихов нам сейчас.
– Ой, простите… – Я как-то не подумала, – засмущалась Ганна.
Она снова склонилась над работой, молча сделала еще несколько стежков, потом оторвала от вышивки нитку и сказала:
– Все. Ваша готова.
– Спасибо, – поблагодарил девушку Аркадий.
– Я всем вышью, – пообещала Ганна. – Мне не трудно. Пусть солдаты форму принесут.
– Не солдаты, а красноармейцы, – поправил ее Аркадий. – Солдаты – это старорежимное слово, сейчас так не говорят. А вышивать всем не придется, если только Виктору, потому что остальные командиры отделений нашего взвода в других домах квартируют.
– Хорошо, я вышью Вите, когда он вернется.
Ганна выбрала из лежавших на столе заготовок звезду и два треугольника.
– Сомову один положено.
Аркадий вернул лишний треугольник на место.
– Почему один? – спросила девушка. – У вас ведь два.
– Потому что Сомов – командир отделения, а это самая низшая боевая единица в армии. Потом идет взвод. Командиры отделений подчиняются взводному. Они должны носить под звездой по одному треугольнику. А я – помощник командира взвода, поэтому у меня их два, – разъяснил ситуацию Аркадий. – Понятно?
– Понятно, – сказала Ганна и подумала: «Вот хвастун…»
Штаб стрелкового батальона размещался в доме начальника станции – самом большом в поселке. Он оказался двухэтажным и выглядел куда солиднее Прияминского вокзала. Внутри дома Аркадий еще ни разу не был – в штаб он пришел впервые.
Комсостав батальона собрался на пристроенной к фасаду здания просторной застекленной веранде. Комбат, начальник штаба, их заместители и командиры рот расселись за большим овальным столом, на котором была разложена карта боевых действий с нанесенными на ней позициями и возможными перемещениями наших и вражеских войск. Командиры взводов устроились на стульях сзади, образовав второй круг.
