– Да разве дело в купцах и их подачках! – возмутился в ответ Аркадий. – Неужели непонятно, что у Советской власти на данном этапе есть более важные задачи – уничтожить всех ее врагов. А для этого нужна сильная, боевая армия. Вот куда в первую очередь сейчас деньги уходят! Победим врага, тогда и образованием займемся.
Аркадий решил донести эту мысль и до Марии. Он остановился, повернулся к девушке лицом и, глядя ей прямо в глаза, уверенно произнес:
– Все будет хорошо. И школы откроются, и учителя в них вернутся, и ребята за парты сядут. Да еще учиться начнут бесплатно. Вот увидите! Дайте только время!
– И когда же придет тот счастливый день, когда все это случится? Сколько еще ждать? – спросила Мария.
В ее голосе Аркадий уловил то ли легкое сомнение, то ли какое-то недоверие, а может, даже некоторую иронию, но, проигнорировав этот факт, ответил твердо, с еще большей уверенностью:
– Ждать осталось немного. Советская власть прочно укрепилась почти везде. Конечно, местами пока орудуют разные шайки, но в ближайшее время и их уничтожат. Красная армия свое дело знает! Вон как быстро в Кронштадте с мятежниками расправилась. Скоро и здесь, у вас, и в соседних губерниях ни одного бандита не останется. Всех ликвидируют! Слово красного командира. Вы мне верите?
На этот раз Мария молча кивнула. Глаза ее при этом почему-то сделались грустными.
– А вы тоже этим занимаетесь? – спросила она.
– Чем?
Аркадий не сразу сообразил, что именно имела в виду девушка. В его голове крутились мысли о произошедших с ней переменах.
– Ну, этой… Ликвидацией.
– Да как вам сказать… – немного растерявшись, начал он. – Я только недавно приступил к этому делу – когда после командирских курсов был назначен комполка.
– Так вы недавно в армии, а до этого учились? – почему-то обрадовалась Мария.
– Да нет! Я только последние полгода учился – на курсах в Москве. А в армии уже третий год. Можно сказать, всю Гражданскую прошел, – отчитался Аркадий.
Про Киевские курсы он упоминать не стал – тогда больше воевали, чем учебой занимались.
– Третий год?! Как же такое может быть? – удивленно воскликнула Мария. – Вы ведь еще очень молодой! На вид вам и двадцати нет. Или я ошибаюсь?
– Не ошибаетесь. В январе мне семнадцать исполнилось.
– Значит, в армию вы пошли, когда вам было…
– Пятнадцать, – подсказал Аркадий. – Но ведь я не один такой. В Красную армию тогда многие мальчишки вступали – во всяком случае, у нас в Арзамасе.
– А вы из Арзамаса? – спросила Мария. – У вас там дом, семья?
– Да. И дом у меня там, и семья. Только больше года я дома не был и никого из родных не видел, хотя письма от них иногда получаю. А с отцом уже два с половиной года никакой связи нет – ни одной весточки от него не получил, хотя сам пишу ему при каждой возможности. Может, он мне и отвечает, только письма его меня не находят.
– А он что – разве не в Арзамасе?
– Нет. Он далеко – в Сибири.
– В Сибири… – каким-то упавшим голосом повторила Мария.
– Ну да. Борется со всякой сволочью, которая то и дело там заводится. Он, как и я, в Красной армии служит.
– А ваша мама? Она ждет его в Арзамасе?
– Нет, мама тоже сейчас далеко от дома – она в Туркестане.
– Господи! – воскликнула Мария. – Как ее туда занесло? И что она там делает?
– Выполняет поручение партии, – не стал вдаваться в подробности Аркадий.
Не будешь же рассказывать едва знакомому человеку, что мать, оставив двух его младших сестер на попечение родственницы и старшей дочери, которой едва исполнилось пятнадцать, вместе со своим новым мужем отправилась укреплять Советскую власть в далеком Пржевальске…
Он замолчал и почему-то отвернулся от девушки, которая, заметив, что взгляд его ясных, светло-голубых глаз вдруг потускнел, больше не стала задавать никаких вопросов.
– А вы, значит, местная? Воронежка. Или… – как правильно? – воронежчанка? – после небольшой паузы осведомился Аркадий.
– Ага! Еще скажите: воронжанка! – развеселилась Мария. – Давайте уж все варианты перебирать!
– Нет, серьезно – как правильно? Мужчин, я знаю, воронежцами называют. А женщин как? Жительниц Воронежа.
Аркадий, тоже повеселев, выжидающе смотрел на девушку.
– Так и называют: жительница Воронежа, – ответила она. – А вообще, что касается меня, то я не совсем местная. В городе поселилась, когда в гимназию поступила. А раньше жила в слободе, до которой отсюда больше ста верст. Лосево называется. Кстати, наша слобода хорошо известна. Потому что там…
– Лосей много? – пошутил Аркадий.
– Каких лосей! – засмеялась Мария. – Нет, конечно. Вообще-то лоси у нас тоже водятся, но я их даже ни разу не видела, хотя, говорят, в лесу попадаются. А слобода наша до недавнего времени совсем другим славилась – Лосевским конезаводом.
– Что за конезавод такой?
– О! Замечательный конезавод! Один из старейших в стране – еще по указу Петра Первого был основан, больше двух веков назад. Там лошадей-тяжеловозов разводили, в основном для конницы – крупных, сильных, выносливых, чтобы во время войн тяжелые пушки таскали. Их и на германскую отправляли. Лошадей этих битюгами называют. Никогда о таких не слышали?
