По лицу Аркадия скользнул легкий ветерок, заставив его отвлечься от серьезных размышлений. Он поднял голову вверх, посмотрел на плывущие по синему небу похожие на клочки ваты кучевые облака, которые отражались в грязных лужах, и мысленно приказал себе не думать больше ни о текущих событиях, ни о работе и ни о чем таком, что помешало бы ему насладиться погожим днем и отдохнуть после напряженной рабочей недели. Это посоветовал ему и доктор, к которому пришлось обратиться по причине вновь появившейся бессонницы и периодически возникающих головных болей.
Внезапно в груди Аркадия зародилось какое-то непонятное волнение, но не тягостное, тревожное, которое не раз овладевало им в последние дни, а наоборот – радостное, приятное. Ощутив, как разрастается в его душе это чувство, заставляя сердце биться все сильнее и сильнее, Аркадий вдруг понял, что появилось оно не случайно. Вчера, когда он сидел на этой же скамейке, мимо него прошла девушка, на которую невозможно было не обратить внимания.
Девушка показалась ему очень красивой. Ее юное личико обрамляли волнистые пряди светло-русых волос, которые выбивались из-под надвинутой на лоб фетровой шляпки. На стройных ножках как влитые сидели кожаные, отороченные овчиной ботиночки на небольшом каблучке. На ней было серое драповое пальто, фасон которого подчеркивал ее изящную фигурку. Но больше всего Аркадию запомнился обвивающий шею девушки легкий, словно воздушный, газовый шарфик нежно-розового цвета, концы которого развевались на весеннем ветру. Шла она медленно, не торопясь, явно прогуливалась, но, погруженная в какие-то свои мысли, не замечала ничего вокруг.
Аркадий проводил красавицу взглядом. Неожиданно за ее спиной опустилась стайка горластых воробьев, тут же устроивших нешуточную потасовку из-за нескольких рассыпанных кем-то семечек. Услышав позади себя воинственное чириканье, девушка обернулась. В тот же миг воробьи, разобравшись с добычей, вспорхнули и стремительно скрылись из виду. Еще через мгновение девушка снова повернулась к Аркадию спиной, чтобы идти своей дорогой, но этого мгновения им обоим хватило, чтобы взгляды их встретились.
«Не может быть, чтобы мне это показалось, – разволновался Аркадий. – Я же видел, что она тоже на меня посмотрела! Да, все произошло очень быстро. Но я ведь успел заметить, какие у нее глаза…»
Глаза у девушки были небесно-голубого цвета. А может, они были серыми. Просто в них отражалась синева предвечернего мартовского неба, и поэтому они показались ему голубыми. При следующей встрече он рассмотрит их повнимательней. Только вот будет ли эта встреча?
«Вот дурак! Не мог уж с девушкой познакомиться! – принялся ругать себя Аркадий. – Мозги, что ли, на солнце расплавились? Трудно было заговорить, хотя бы слово вымолвить? Хоть бы у воробьев поучился – те орали, ни на кого не глядя. Кстати, этих горлопанов сам бог послал, чтобы она обернулась, а ты – дурья башка! – этим даже воспользоваться не сумел…»
Аркадий вдруг сообразил, что ноги сами привели его в этот скверик, к той же лавочке, на которой он сидел вчера, и что уже битый час он озирается по сторонам, приглядываясь к каждому появившемуся здесь человеку. Незнакомки среди редких прохожих видно не было.
За последнюю четверть часа мимо прошмыгнули несколько мальчишек, о чем-то горячо споривших и на ходу размахивающих деревянными ружьями. Еле передвигая ноги, проковыляла какая-то старушка с потертой кожаной сумкой. Не без труда волоча по рыхлому снегу салазки, прошли две деревенского вида девки – няньки восседавших на санках малышей. Никому из них не было никакого дела до одиноко сидящего на скамейке худого, долговязого парня в красноармейской шинели.
Заметив на аллейке, соединяющей скверик с проспектом Революции, трех молоденьких, похожих на гимназисток девушек, Аркадий на секунду напрягся, но, не увидев среди них ту, которую надеялся увидеть, потерял к ним всякий интерес. Зато подружки, до этого момента весело о чем-то щебетавшие, вмиг умолкли и, бросив на молодого военного кокетливые взгляды, грациозно прошествовали мимо него.
«Интересно, кто она? Чем занимается? – проводив взором удаляющихся «гимназисток», подумал Аркадий. – Учится? Работает? Скорее всего, учится. По возрасту она такая же, как эти девчонки. Ей, наверно, лет шестнадцать…»
К вечеру заметно похолодало. Чтобы согреться, Аркадий сунул руки в карманы шинели и в одном из них нащупал какой-то шершавый брусок размером чуть больше двух спичечных коробков.
– Сухарь! – засмеялся он, извлекая из кармана засохший кусочек хлеба, который специально прихватил с собой в сквер на случай, если рядом с ним снова приземлятся воробьи. – Совсем забыл, что птичек собирался покормить.
Аркадий раскрошил пальцами хлеб и разбросал крошки перед скамейкой. На угощение тут же набросились неизвестно откуда появившиеся пернатые, в два счета проглотившие лакомство.
– Все, все… Нету больше, – показав воробышкам пустые ладони, развел руки Аркадий. – Кыш, кыш! Летите отсюда! Хотя… Погодите, сейчас…
