– Черт побери, я не знаю, о чем он говорит! – произнес Тайрер, чувствуя, как холодный пот сбегает по спине. – Понятно одно: он явно хочет, чтобы мы открыли ворота.
– Ну, этого он, черт подери, не дождется, открывать их мы не намерены, только не этому вооруженному сброду! Скажите ему, пусть уходит, скажите, это британская собственность.
– Это… – Тайрер подумал секунду, потом указал рукой на флагшток и на «Юнион Джек». – Это английский место… нет входить. Пожалуйста, уходить!
– Уходить? Вы сошли с ума? Я же объяснил, что это делается для вашей собственной безопасности. Мы только что поймали вот этого шелудивого пса и уверены, что еще один находится здесь или прячется поблизости. Откройте ворота!
– Прошу простить, не понимаю… – Новый поток японских слов обрушился на Тайрера, и он беспомощно огляделся вокруг. Тут на глаза ему попался Хирага, стоявший неподалеку. – Юкия, подойди сюда, – крикнул он по-японски. – Юкия!
Сердце Хираги едва не остановилось. Тайрер снова закричал на него. Изображая крайнюю степень ужаса, униженно согнувшись и спотыкаясь через каждый шаг, Хирага подбежал к Тайреру и уткнулся головой в землю у его ног, повернувшись спиной к воротам и почти целиком скрытый круглой широкополой шляпой.
– Что человек говорить? – спросил Тайрер.
Все чувства Хираги обострились до предела; притворяясь, что его трясет от страха, он тихо ответил:
– Это плохой человек… он хочет войти, чтобы… чтобы украсть ваши ружья.
– Ага, так, войти. Зачем?
– Он… он хочет сделать обыск.
– Нет понимать. Что значит «о-быск»?
– Обыск. Он хочет посмотреть ваш дом, везде.
– Да, понимаю входить. Зачем?
– Я же сказал вам, чтобы обыскать…
– Ты, садовник! – крикнул офицер, и Хирага дернулся, закипев от гнева.
И тут, впервые в жизни, стоя здесь у всех на виду, на коленях перед гайдзином, зная, что под шляпой он носит грубую шапочку, сняв которую можно увидеть его выбритую посередине голову и самурайский узел волос на макушке, он вдруг почувствовал тошнотворный прилив страха.
– Ты, садовник! – снова крикнул офицер, громыхая воротами. – Скажи этому идиоту, что я хочу только найти убийц… убийц-сиси!
В отчаянии Хирага тихо проговорил:
– Тайра-сама, этот самурай хочет войти, чтобы посмотреть на всех. Скажите ему, что вы уезжаете, а потом он может войти.
– Не понимаю. Юкия, иди туда! – Тайрер показал на ворота. – Скажи уходить, вежливо уходить!
– Я не могу. Я не могу, – прошептал Хирага, стараясь заставить свой мозг работать и борясь с тошнотой.
– Филип, – заговорил Паллидар, спину его мундира покрывали пятна пота. – Какого дьявола он пытается втолковать тебе?!
– Я не знаю.
Напряжение нарастало, офицер снова загремел воротами, в очередной раз требуя впустить его, его люди начали подбегать и хвататься за прутья, чтобы помочь ему. Принужденный действовать, Паллидар подошел ближе. Холодно отдал честь. Так же холодно человек поклонился в ответ. Затем медленно Паллидар произнес:
– Это британская собственность. Я приказываю вам мирно удалиться или пенять на себя за последствия.
Офицер непонимающе посмотрел на него, потом словами и действиями дал ему понять, чтобы он отпер ворота – и побыстрее.
– Уходите! – Не поворачивая головы, Паллидар крикнул: – Только драгуны! Приготовиться дать залп!
В ту же секунду все десять драгунов как один бросились вперед, образовали две шеренги перед самыми воротами, одним движением первая шеренга опустилась на колено, все десятеро щелкнули предохранителями, послали патрон в патронник и прицелились. В разом наступившем молчании Паллидар медленно расстегнул кобуру револьвера:
– Уходите!
Неожиданно офицер захохотал. Его хохот подхватили остальные самураи. Только на площади их собралось несколько сотен, и Урага знал, что еще тысячи находятся поблизости и десятки тысяч прибудут сюда в течение часа. Но ни один из смеявшихся не видел, какую бойню способны учинить несколько стойких, дисциплинированных британских солдат с их простыми в обращении и быстро перезаряжающимися ружьями.
Смех замер так же внезапно, как и возник. Обе стороны ждали неизбежного теперь начала: кто первый? Лихорадочное возбуждение охватило всех. Это будет битва насмерть,
Хирага украдкой взглянул на Тайрера, прочел на его лице полную беспомощность и выругался, понимая, что в следующую секунду офицер должен будет отдать приказ атаковать миссию, чтобы сохранить лицо посреди этой нарастающей, как подземный гул, враждебности снаружи. Прежде чем он смог остановиться, отточенный за долгие годы инстинкт выживания толкнул его на риск, и он услышал свой шепот на английском – ни разу до этого он не давал Тайреру понять, что говорит на его языке:
– Поза’рста доверять… поза’рста говорить слова: Сэнчо… доз…
Тайрер уставился на него, открыв рот.
– А? Ты сказал «доверять»? А?
Понимая, что пути назад уже нет и надеясь, что внимание обоих офицеров, стоявших рядом, настолько приковано к происходящему снаружи, что они не услышат его, Хирага сбивчиво зашептал, едва понятно выговаривая слова, «л» он произносить так и не научился:
