– Теперь вы, паза’рста. – Тайрер заколебался, понимая, что за этим последует, но, уже приняв решение, пожал плечами и подчинился. Торжественно Хирага прикоснулся пальцем к пальцу Тайрера, смешав их кровь. – Я к’рянусь богами хранить секрет про вас. Вы сказать такза, паза’рста, с христианским богом, Тайра-сан.
– Клянусь Господом хранить в тайне правду о тебе, пока это будет в моих силах, – мрачно произнес Тайрер, размышляя, куда заведет его эта священная клятва. – Где вы выучили английский? В миссионерской школе?
– Хай, но я нет христианин.
«Опасно рассказывать ему о наших школах в Тёсю, – подумал Хирага, – или о мистере Великая Вонь, голландце, нашем учителе английского, который говорил, что был священником, прежде чем стать пиратом. Не имеет никакого значения, правду я говорю этому Тайреру или ложь, он гайдзин, маленький начальник нашего самого могучего внешнего врага, и потому ему нельзя доверять, его надлежит использовать, ненавидеть и убить, когда в нем минет надобность».
– Вы помогать безать?
– Кто вы? Откуда вы? Ваше имя не Юкия.
Хирага улыбнулся и опустился на стул.
– Юкия означать садовник, Тайра-сан. Моя фами’рия Икэда, – легко солгал он. – Накама Икэда, я кого офицер хотеть. Я двадцать два год.
– Почему?
– Потому что я и семья, из Тёсю, мы против бакуфу. Бакуфу забирать в’расть у императора и…
– Вы имеете в виду сёгуна?
Хирага покачал головой:
– Сёгун – это бакуфу, главный бакуфу. Он… – Хирага подумал мгновение, потом изобразил куклу на веревочке. – Понимает?
– Кукла?
– Да, кук’ра.
Тайрер удивленно моргнул:
– Сёгун кукла?
Хирага кивнул, чувствуя себя более уверенно теперь, когда начался разговор, напрягая память в поиске забытых слов.
– Сёгун Нобусада, ма’рчик, сиснадцать год, кук’ра бакуфу. Он зывет Эдо. Император зывет Киото. Сейчас император нет в’расть. Бо’рьса двести год назад сёгун Торанага забирать в’расть. Мы сразаца, брать в’расти у сёгун и бакуфу, давать назад император.
Тайрер, у которого болела голова от огромного напряжения – очень трудно понимать речь этого человека, – тут же сообразил, какое значение имеет для них эта информация.
– Этот мальчик сёгун. Сколько лет, пожалуйста?
– Сиснадцать год сёгун Нобусада. Бакуфу говорить что – он де’рает, – повторил Хирага, сдерживая раздражение, зная, что должен быть терпелив. – Император много в’расти, но нет… – Он поискал слово, не нашел его и поэтому начал объяснять по-другому: – Император не как даймё. Даймё имеет самурай, орузые, много. Император нет самурай, нет орузые. Мозет никак заставить бакуфу подчиница, бакуфу иметь армии, император нет,
–
Тысяча вопросов теснились в голове, просясь на язык, и Тайрер понимал, что сидящий перед ним человек – кладезь, который должен быть вычерпан до дна, но делать это следует осторожно, и здесь для таких разговоров не место. Он увидел напряженную сосредоточенность на лице японца и спросил себя, сколько из того, что он говорил, Накама действительно понял, отметив про себя, что впредь ему надо стараться говорить помедленнее и как можно проще.
– Сколько вас сражается против бакуфу?
– Много. – Хирага пришлепнул ладонью залетевшего в комнату комара.
– Сотни, тысячи? Что за люди, простые люди, садовники, рабочие, торговцы?
Хирага, недоумевая, посмотрел на него, сбитый с толку.
– Они ничто. То’рька слузыт самурай. То’рька самурай сразаца. То’рька самурай имеет орузые. Киндзиру другим иметь орузые.
Тайрер опять заморгал:
– Вы самурай?
Вопрос вызвал еще большее недоумение.
– Самурай сразаца. Я говорит сразаца с бакуфу, так? Накама самурай!
Хирага снял шляпу и стащил с головы грязную, мокрую от пота повязку, под которой оказалась характерная для всех самураев выбритая у лба и на темени голова и собранные в тугой, особым образом перевязанный пучок волосы. Теперь, когда Тайрер мог хорошо видеть его лицо, впервые без широкополой соломенной шляпы, впервые всмотревшись в него по-настоящему, он заметил все те же твердые раскосые глаза обладателя двух мечей и иное строение лица, сильно отличавшее его от крестьян.
– Когда сэнсо, капитан самурай, видеть меня так, я мертвый.
Тайрер кивнул, мысли его разбежались во все стороны.
– ‘Регко мой убезать. Паза’рста, давать со’рдатский одезда.
Тайрер изо всех сил старался не выдать лицом охватившего его волнения и страха. Одна его половина отчаянно хотела вырваться отсюда, бежать куда-нибудь без оглядки, вторая алчно стремилась заполучить все знания этого самурая, ведь они могли бы стать, нет, станут одним из главных ключей, которые отомкнут мир Ниппона и его собственное будущее, если правильно ими распорядиться. Он уже готов был выпалить слова согласия, но вспомнил недавно полученный от сэра Уильяма выговор и, преисполнившись благодарности, промолчал, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.
– ‘Регко убезать, да? – нетерпеливо повторил Хирага.
