– Я уже думал об этом. И все спрашивал себя, как им удалось схватить его и сломить его мужество. Он знает многие секреты сиси, знает о намерении Кацуматы устроить засаду на сёгуна.
– Отвратительно, что он позволил захватить себя живым. Совершенно очевидно, что в наши ряды проник предатель. – Ори вернул ему портрет. – Два коку – большое искушение для любого, даже для самой преданной мамы-сан.
– Я подумал то же самое.
– Отрасти бороду, Хирага, или усы, это поможет.
– Да, это поможет. – Хирага был рад, что голова у Ори опять заработала, его советы всегда были ценными. – Странное это чувство – знать, что такой портрет гуляет по дорогам.
Ори нарушил наступившее вслед за этим молчание:
– Через день или два, сразу же, как только смогу, я отправлюсь в Киото и найду Кацумату, чтобы предупредить его о Дзёуне. Его необходимо предупредить.
– Да, хорошая мысль, очень хорошая.
– А что будешь делать ты?
– Я в безопасности среди гайдзинов, более безопасного места мне сейчас не найти, покуда Тайра меня не выдаст. Акимото в Ходогайе, я послал за ним; когда он придет, мы решим, что делать.
– Хорошо. Тебе безопаснее попробовать пробраться в Киото немедленно, прежде чем эти портреты разошлют по всей Токайдо.
– Нет. Тайра – слишком редкая возможность, чтобы упустить ее. Я спрячу там мечи на всякий случай.
– Раздобудь револьвер, он не так заметен. – Ори засунул правую руку под юкату, приподнял ткань над плечом и поскреб ногтями повязку.
Хирага был поражен, когда увидел у него на шее маленький золотой крестик на тонкой золотой цепочке.
– Зачем ты надел это?
Ори пожал плечами:
– Это доставляет мне удовольствие.
– Избавься от него, Ори, этот крест связывает тебя с убийством на Токайдо, с Сёрином и с ней. Зачем лишний раз подвергать себя ненужной опасности?
– Многие самураи – христиане.
– Да, но она может опознать этот крест. Это безумие – так рисковать. Если хочешь носить крест, достань себе другой.
После паузы Ори произнес:
– Мне нравится этот.
Хирага прочел в его глазах непреклонность, мысленно обругал его, но решил, что его долг защищать движение сиси, защищать
– Сними его!
Кровь бросилась Ори в лицо. Раздвинувшиеся в полуулыбке губы не дрогнули, но он понимал, что ему брошен вызов. Выбор перед ним стоял простой: откажись и умри или подчинись.
Комар зазвенел рядом со щекой. Он оставил его без внимания, не желая делать резкого движения. Медленно его правая рука потянула за цепочку, порвав ее. Цепочка и крест исчезли в кармане его рукава. Потом он положил обе ладони на татами и низко поклонился.
– Вы правы, Хирага-сан, это был неоправданный риск. Прошу вас, примите мои извинения.
Хирага молча поклонился в ответ. Только после этого он расслабил мышцы, а Ори выпрямился. Оба знали, что с этого момента отношения между ними изменились. Навсегда. Они не стали врагами, просто перестали быть друзьями: всегда союзники, но друзья – никогда. Никогда вообще. Ори взял свою чашечку с саке и поднял ее, приглашая Хирагу выпить; он с удовольствием отметил, что сдерживал кипевший в нем гнев настолько хорошо, что пальцы его совсем не дрожали.
– Благодарю вас.
Хирага выпил вместе с ним, подался вперед и налил им обоим.
– Теперь Сумомо. Пожалуйста, расскажи мне о ней.
– Я почти ничего не помню. – Ори открыл свой веер и взмахами его прогнал комара от лица. – Мама-сан Норико рассказала мне, что Сумомо возникла, как дух из леса, со мной на носилках и не рассказала ей почти ничего, кроме того, что врач гайдзинов разрезал рану, а потом снова ее зашил. Она заплатила половину долгов Сёрина и уговорила ее спрятать меня. Все время, пока она ждала вестей из Эдо, Сумомо почти не разговаривала, только расспросила про Сёрина, про то, что с ним случилось. Когда вернулся посыльный с твоим ответом, она тут же отправилась в Симоносеки. Единственная новость, которую она мне рассказала, была та, что Сацума готовится к войне и что ваши батареи в Тёсю опять обстреляли корабли гайдзинов в проливе, заставив их повернуть.
– Хорошо. Ты все поведал ей о Сёрине?
– Да. Она серьезно расспрашивала меня, а потом, когда я закончил свой рассказ, сказала, что будет отомщена.
– Она оставила какую-нибудь записку или письмо у мамы-сан?
Ори пожал плечами:
– Мне она ничего не оставляла.
«Возможно, у Норико есть что-нибудь, – подумал Хирага. – Ладно, это может подождать».
– Она выглядела хорошо?
– Да. Я обязан ей жизнью.
– Да. Настанет день, когда она захочет получить с тебя этот долг.
– Возвращая долг ей, я возвращаю долг тебе и почитаю
Некоторое время они сидели в молчании, гадая, о чем сейчас думает другой, думает по-настоящему.
Вдруг Хирага улыбнулся:
– Сегодня в Поселении был шумный праздник, много этой их ужасной музыки и большая пьянка – такой у них обычай, когда мужчина соглашается жениться. – Он одним глотком опорожнил свою чашку. – Хорошее у них здесь саке. Один из торговцев – тот самый гайдзин, которого ты ранил на Токайдо, – собирается жениться на этой женщине.
Ори, огорошенный, посмотрел на него:
– На женщине с крестом? Она здесь?
