Поэтому на коленях я молю тебя, пусть мы заключим договор: когда я скажу на исповеди: «Я один раз забыла попросить прощения у Мадонны в своих молитвах перед сном», это на самом деле будет означать, что исповедуюсь и сознаюсь во всем, что рассказала тебе и чему ты сама была свидетельницей, вместе с малым количеством невинной лжи, к которой я могу… к которой мне придется прибегнуть, чтобы защитить себя. Я молю тебя простить мне эту просьбу и взываю к тебе о помощи, ибо больше мне не к кому обратиться. Я знаю, ты простишь меня, и знаю, что ты поймешь, потому что ты Матерь Божья и женщина, ты поймешь и отпустишь мне этот грех…
Через решетчатую перегородку ей был виден профиль отца Лео, и она чувствовала запах вина и чеснока, исходивший у него изо рта. Она вздохнула, всем сердцем возблагодарила Мадонну за помощь ей.
– Эти грехи не кажутся мне такими тяжкими, дитя мое.
– Благодарю вас, святой отец. – Она подавила зевок, приготовившись принять свою обычную, скромную епитимью, потом перекреститься, получить отпущение грехов, поблагодарить священника и уйти. «Второй завтрак в клубе с Малкольмом и Сератаром, сиеста в моих прекрасных апартаментах рядом с апартаментами Малкольма, ужин в русской мис…»
– Какого рода дурные мысли посетили тебя?
– О, просто то, что я нетерпелива, – ответила она, не думая, – и не поручаю себя спокойно промыслу Божьему.
– Нетерпелива в отношении чего?
– О… ну, нетерпелива со своей горничной, – в смятении проговорила она, захваченная врасплох, – и что… что мой жених не так здоров и не так хорошо себя чувствует, как мне бы хотелось.
– Ах да, тайпан, прекрасный молодой человек, но внук великого врага истинной церкви. Рассказывал ли он тебе о нем? О своем деде, Дирке Струане?
– Кое-что, святой отец, некоторые истории, – ответила она, встревоженная еще больше. – Касательно моей горничной, я была нетер…
– Малкольм Струан – достойный молодой человек, не похожий на своего деда. Ты просила его перейти в католичество?
Кровь отхлынула от ее лица.
– Мы говорили об этом, да. Такой… такой разговор – дело очень деликатное, и тут, конечно, нельзя спешить.
– Да, воистину это так. – Отец Лео слышал, как она судорожно вздохнула после его вопроса, и почувствовал ее тревогу. – И я согласен, что это ужасно важно и для него, и для тебя. – Он нахмурился, его опыт подсказывал, что эта девушка многое скрывает от него – не то чтобы в этом было что-то необычное, подумал он.
Он уже собирался оставить эту тему, но тут вдруг осознал, что здесь перед ним открывается самим Богом посланная возможность сразу и спасти заблудшую душу, и открыть прибыльное предприятие – жизнь в Иокогаме, в отличие от его любимой и счастливой Португалии, была серой и скучной, делать было почти нечего, кроме как ловить рыбу, пить, есть и молиться. Церковь его была маленькой и обветшавшей, паства – редкой и нечестивой, Поселение – настоящей тюрьмой.
– Такой разговор может быть деликатным, но его не должно прекращать. Его бессмертная душа в абсолютной и страшной опасности. Я буду молиться за твой успех. Твои дети будут воспитываться в католической вере, – разумеется, он уже согласился?
– О, мы беседовали и об этом тоже, святой отец, – сказала она с напускной легкостью, – разумеется, наши дети будут католиками.
– Если они не будут ими, ты обречешь их на вечное проклятие. И твоей бессмертной душе оно будет грозить в равной степени. – Он с удовольствием увидел, как она содрогнулась. «Хорошо, – подумал он, – один удар по Антихристу во имя Господне». – Это должно быть официально оговорено еще до брака.
Сердце ее быстро стучало, голова болела от тревожного предчувствия, которое она старалась не выдать своим голосом: вера ее в Бога и дьявола, жизнь вечную и вечное проклятие была абсолютна.
– Благодарю вас за ваш совет, святой отец.
– Я поговорю с мистером Струаном.
– О нет, святой отец, пожалуйста, не надо, – вдруг запаниковала она, – это было бы… я считаю, это было бы очень неразумно.
– Неразумно?
Он снова поджал губы, рассеянно почесывая бороду, кишевшую вшами, которые населяли и его волосы, и древнюю сутану, и быстро заключил, что возможный подвиг, которым могло бы стать обращение Струана, являлся наградой, заслуживающей того, чтобы подождать и хорошенько поразмыслить.
– Я буду молиться, чтобы Господь наставил меня и чтобы Он направлял и тебя тоже. Но не забывай, что ты несовершеннолетняя, как и твой жених. Я полагаю, в отсутствие твоего отца твоим опекуном официально будет считаться мсье Сератар. Прежде чем любой брачный обряд может быть свершен и узаконен, необходимо получить разрешение. И эти, а также другие вопросы должны быть улажены, дабы душе твоей не было нанесено вреда. – Он широко улыбнулся, весьма удовлетворенный. – А теперь, во искупление грехов, ты к следующему воскресенью прочтешь десять «Богородиц» и дважды послания святого Иоанна, и продолжай молиться о том, чтобы Господь указал тебе путь.
– Спасибо, святой отец. – Она с благодарностью перекрестилась – ладони у нее вспотели – и склонила голову, чтобы получить его благословение.
