«Черт с ними, с этими вшивыми ублюдками! – с уверенностью подумал он. – Я найду способ перехитрить и их, и всех Броков. Убийство Норберта станет хорошим началом. У нас отличные управляющие и сотрудники, наш флот по-прежнему самый лучший и наши капитаны преданы нам».
– Не обращай внимания на Броков и всякие слухи, Эйнджел, мы сумеем с ними справиться, всегда справлялись. С началом гражданской войны в Америке наши прибыли взлетели вверх невероятно. Мы помогаем Югу вывезти хлопок через блокаду северян для наших фабрик в Ланкашире и везем обратно весь порох, боеприпасы, ружья, пушки, какие только способен произвести Бирмингем, половину для Юга, половину для Севера – вместе со всем остальным, что наши фабрики могут изобрести и предоставить: паровые машины, прессы, туфли, корабли, сургуч. Британия – гигантский производитель, Анжелика, более половины всех промышленных товаров в мире изготовлены у нас. А потом, у нас есть еще торговля чаем и поставка бенгальского опиума в Китай, невиданный урожай собран в этом году, у меня есть идея, как закупить индийский хлопок, чтобы восполнить недопоставки из Америки, и вместе со всеми нашими обычными грузами… Англия самая богатая и самая процветающая страна на свете, и ты прекрасна.
– Благодарю вас, добрый сэр!
Он тяжело поднялся из своего кресла и закрыл ей рот поцелуем – крепкий запах сигар и помады для волос был мужественным и приятным. Руки, обнимавшие ее, были мускулистыми и сильными, одна скользнула ей на грудь, и она почувствовала ее тяжесть и жесткость, твердые губы с едва уловимым привкусом бренди. Полная противоположность ему.
«Забудь о нем», – зашептали голоса.
«Я не могу, пока еще нет».
Склоняться над ней вот так было чудовищным напряжением для его раненой спины и мышц живота, поэтому он с усилием выпрямился, хотя с радостью овладел бы ею сейчас, несмотря на любую боль, согласись она на это.
– Чем скорее мы поженимся, тем лучше, – сказал он, уверенный, что почувствовал, как ее губы, грудь и тело ответили на его ласки.
– О да, пожалуйста, да.
– На Рождество. Это уже в следующем месяце.
– Как ты думаешь… Присядь, дорогой, отдохни немного. Не следует ли нам обсудить… когда мы должны вернуться в Гонконг?
– Я… я еще не решил. – Радостная безмятежность оставила его, когда он подумал о встрече с матерью.
– Может быть, нам следует отправиться на следующей неделе и…
– Не раньше чем я буду здоров.
«И перестану принимать болеутоляющее, – подумал он, и внутри у него все заскрежетало, – тогда я смогу справиться с ней, с Броком и с этим проклятым банком. – Перед самым приходом сюда он принял вторую дозу за день раньше, чем обычно. – Я выпью еще одну перед сном, тогда начну завтрашний день с полными силами. Отныне одна доза в день – и все. Сегодня у меня все равно не получилось бы начать – тут и прошлая ночь, и ссора с Норбертом, и… в общем, вчерашний день выдался совсем ни к черту».
– Не ломай над этим свою очаровательную головку.
– Но я так волнуюсь за тебя. Малкольм, я бы ни в коем случае не хотела ни во что вмешиваться, но я и вправду волнуюсь за тебя. И есть одна вещь, о которой, я чувствую, я должна сказать, – осторожно произнесла она. – Эта размолвка между тобой и Джейми. Не могу ли я чем-нибудь… – Она замолчала, увидев его неожиданную улыбку.
– С Джейми теперь все в порядке, дорогая. Это сегодняшняя хорошая новость. Сегодня я послал за ним, и он извинился, что был так упрям. Он даже повторил свою клятву поддерживать меня во всем. Во всем.
– О, это чудесно. Я так рада.
Он как раз собирался идти сюда, когда Джейми Макфей попросил принять его.
– Извини, что прерываю, но я хотел разогнать туман, постараться помириться и в последний раз отговорить тебя от этой дуэли: Норберт точно попытается убить тебя.
