Джейми открыл один из шкафчиков и достал оттуда припрятанный там заранее большой британский флаг и Льва и Дракона. С помощью Хоуга он обернул оба флага вокруг гроба и закрепил их. Катер швыряло гораздо сильнее, чем раньше, и им пришлось уцепиться за поручни, чтобы не упасть. Анжелика сидела рядом с открытой дверью. Морской воздух был сырым и холодным. Она почувствовала, как к глазам подступили слезы, поэтому опустила на лицо темную вуаль и притворилась, что смотрит на берег.
– Теперь уже недолго, – повторил Джейми.
К тому времени, когда берег превратился в едва различимую линию на горизонте, было еще довольно светло. Волнение усилилось, на гребнях вскипала белоснежная пена, ветер стал крепче, но все оставалось пока в приемлемых границах. Дождь не начался. Джейми крикнул:
– Боцман, малый вперед, только чтобы не развернуло.
– Есть малый вперед, сэр-р!
Резкий переход мощных машин на малые обороты оставил после себя озеро почти полной тишины, особенно приятной в их душевном состоянии, принеся долгожданное отдохновение от скрежещущего грохота и подспудного страха, что каждое биение двигателя уносит их все дальше и дальше в море; и Хоуг, и Скай все сильнее страдали от морской болезни. Теперь были слышны только завывание ветра и плеск волн о борт; успокоительное, как тиканье часов, урчание мотора больше чувствовалось через подрагивание палубы, нежели слышалось снизу – оно лишь чуть заметно толкало катер вперед, удерживая его носом к ветру. Ветер был устойчивым, он дул с востока, с океана, и еще больше усилился.
Джейми сделал глубокий вдох:
– Давайте начнем.
– Да. Что нам нужно делать? – спросила Анжелика.
– Выходите на палубу, сюда, на полуют, только держитесь крепче. Боцман, на палубу, кочегару тоже.
– Мне бы лучше остаться здесь, у руля, с вашего позволения, сэр-р. – Он проревел в переговорную трубу: – Перси, давай наверх!
Заметно похолодало. Они расположились на палубе как смогли, держась за поручни, чтобы не упасть. Джейми занял место у кормы, остальные повернулись лицом к нему.
– Шляпы долой, – приказал он, снимая свой цилиндр.
Скай, Хоуг, кочегар и боцман Тинкер обнажили головы. Джейми открыл помеченный раздел морского устава.
Читая и импровизируя на ходу, он произнес:
– Мы собрались здесь перед лицом Господа, чтобы отдать останки нашего друга Малкольма Струана, мужа Анжелики Струан, тайпана Благородного Дома, морской бездне, исполняя его желание быть похороненным в море, чего желала и она тоже, поступая, как подобает истинным друзьям…
При упоминании имени Малкольма глаза кочегара расширились, и он оглянулся на боцмана, который покачал головой, предупреждая его, чтобы стоял тихо. Бормоча что-то себе под нос, кочегар, ненавидевший любые похороны, плотнее запахнулся в свою куртку от пронизывающего ветра, больше всего ему хотелось сейчас оказаться в своем теплом машинном отделении. Ветер стал крепче на один узел. Они все ощутили эту перемену. Джейми на мгновение замолчал в нерешительности, потом продолжил:
– А теперь вознесем молитву Господу. Отче Наш…
Каждый на свой лад обратился к Богу, читая слова молитвы, но большинство голов занимала мысль о том, насколько круче стала вздыматься палуба. Когда молитва была окончена, Джейми, щуря глаза, на секунду посмотрел в книгу. Не потому, что забыл, что говорить дальше – он дважды перечел всю службу в рулевой рубке на пути сюда, – ему было нужно время, чтобы немного успокоилось сердце, чтобы он мог собрать свои мысли, забыв на время о море. Пока остальные стояли, закрыв глаза, он держал их открытыми. Вместе с боцманом он видел за их спинами надвигающуюся линию шквала, вскипающие под ней волны, тяжелые и безобразные.
– Как капитан катера «Облачко» торгового дома «Струан и компания», – произнес он чуть громче, чем раньше, чтобы его слова не заглушал ветер, – я выполняю свой долг и высокую привилегию и предаю дух этого человека в руки Господа Всемогущего, и прошу Господа Всемогущего отпустить ему прегрешения его, не то чтобы мы знали за ним какие-то настоящие грехи, и отдаю тело его бездне, откуда… откуда мы все пришли сюда из Англии, нашего дома за морями. Он был добрым, прекрасным человеком. Малкольм Струан был добрым, прекрасным человеком, и нам не хватает его, нам не хватает его сейчас и будет не хватать в будущем… – Он взглянул на Анжелику, которая обеими руками держалась за стойку фальшборта так, что побелели костяшки пальцев. Порыв ветра ударил в нее, прижав вуаль к лицу. – Вы хотите сказать что-нибудь, мэм?
Она покачала головой, слезы беззвучно текли по ее щекам. На правый борт залетели брызги, он сидел чуть ниже в воде из-за веса собравшихся там и веса гроба.
Он сделал печальный жест кочегару и Скаю. Неловко действуя руками, потому что их постоянно швыряло из стороны в сторону, они развязали веревки и натужно приподняли гроб на правый фальшборт и двинули его вперед. Джейми одной рукой помогал им. И когда гроб закачался на фальшборте, его собственная печаль и боль взмыли вверх, захлестнули его, и он громко произнес:
