Мне приходится быть осмотрительной. Я могу здесь положиться только на себя. Джейми – добрый друг, но он не многим может помочь, поскольку он больше не служит в Благородном Доме, а этот Альберт Макструан добр, совершенный джентльмен, высокородный британец и терпит меня лишь до поры до времени, пока ОНА не отдаст другие распоряжения. Сэр Уильям? Он – правительство, британское правительство. Сератар? Бог знает, поможет ли он в действительности, но в любом случае это будет лишь постольку, поскольку я могу быть ему в чем-то полезной. Мистер Скай? Он делает все, что в его силах, но все ненавидят его. Андре? Он слишком умен и слишком много знает, и мне кажется, ловушка, в которой он оказался, сводит его с ума (мне так не терпится узнать, что ТЫ ДУМАЕШЬ!!!). Моя единственная надежда – Эдвард Горнт. К этому времени он уже в Гонконге и уже увиделся с ней. Мои молитвы и, я знаю, твои тоже за его успех каждодневны и многочисленны.
Итак, я использую мои ночные бдения, чтобы строить планы. Теперь у меня так много хороших планов и мыслей, как справиться с любым возможным затруднением, и много сил, чтобы справиться с теми, о которых я даже не осмеливалась думать, например, если Эдвард подведет меня или, не дай Господи, так и не вернется – ходят слухи об ужасных штормах в китайских морях, обычных в это время года. Компания Дмитрия «Купер и Тиллман» потеряла еще один корабль. Бедные матросы, как ужасно море и как храбры люди, которые бороздят его просторы.
Андре справедливо говорит, что я не могу уехать отсюда и не должна ничего предпринимать, пока ОНА не объявит о своих намерениях. Я вдова Малкольма, все так говорят; мистер Скай зарегистрировал у сэра Уильяма целую кучу бумаг и еще больше отослал в Гонконг и еще в Лондон. Денег у меня достаточно, и я могу оставаться здесь так долго, как только пожелаю, – Альберт Макструан сказал, что я могу пользоваться кабинетом Джейми, когда он будет свободен, и у меня есть еще десять расписок, которые Малкольм приготовил для меня, поставив свою печать, но не заполнив сумму – только подумай, как он был заботлив, – и которые Джейми и вот теперь Альберт согласились признать, до сотни гиней на каждую.
Когда ОНА заявит о себе, я вступлю в сражение с ней. Я чувствую, что это будет сражение насмерть, но уверяю тебя, дорогая Колетта, смерть ждет не меня – это будет ее Ватерлоо, не мое, Франция будет отомщена. Я чувствую себя очень сильной, очень здоровой…
