– Я… я не знаю. Возможно… я не знаю. Он… он теперь уже, наверное, умер, мсье Струан ранил его… конечно же, он должен быть мертв.
Андре нерешительно помолчал, беспокойно взвешивая доводы за и против.
– Раз уж у нас так много общих секретов, и мне ясно, что вы умеете их хранить, сожалею, но я должен открыть вам еще один. – Он рассказал ей про Хоуга и операцию. – Это была не его вина, Хоуг никак не мог знать о том, кого он лечит. В этом есть своя ирония, но оба врача порекомендовали не говорить вам об этом, чтобы не расстраивать вас.
– Это из-за Бабкотта и его напитка со мной произошло то, что произошло, – проговорила она чуть слышно, и от звука ее голоса холодок пробежал у него по коже. – Стало быть, этот человек жив?
– Мы не знаем. Хоуг считает, что шансов у него было мало. Зачем этому дьяволу понадобилось раскрывать перед всеми свое злодейство, Анжелика?
– Есть еще какие-нибудь секреты, касающиеся этого кошмара, которые вам известны, а мне нет?
– Нет. Так почему он захотел, чтобы все узнали? Бравада?
Долгое время она стояла и смотрела на иероглифы, написанные ею. Стояла неподвижно, только грудь размеренно поднималась и опускалась вместе с ее дыханием. Потом, не проронив больше ни слова, она вышла. Дверь тихо закрылась за ней.
Он удивленно покачал головой, потом взгляд его вернулся к бумаге.
Тайрер сидел в маленьком бунгало, примыкавшем к британской миссии, которое он делил с Бабкоттом, и упражнялся в каллиграфии вместе с Накамой – под таким именем он знал Хирагу.
– Пожалуйста, скажите мне, как по-японски будет: сегодня, завтра, послезавтра, на следующей неделе, на следующий год, все дни недели и все месяцы года.
– Да, Тайра-сан. – Хирага тщательно проговаривал японское слово и смотрел, как Тайрер записывает латинскими буквами, как оно звучит. Потом Хирага вписывал иероглифы в специально оставленные пробелы и снова смотрел, как Тайрер копирует их. – Вы харосый уценик. Всегда сохраняйте один порядок, когда писать, 'рег'кий, тогда нет забывать.
– Да, я начинаю понимать. Спасибо, вы очень помогаете мне, – учтиво ответил Тайрер. Ему нравилось писать, читать, учиться – и учить в ответ, он заметил, что Накама необычайно сообразителен и схватывает все на лету. Он прошелся вместе с ним по списку слов и, когда добился нужного результата, сказал: – Хорошо. Благодарю вас. Теперь, пожалуйста, пойдите к Райко-сан и подтвердите мое свидание на завтра.
– «По'твирдить», паза'рста?
– Убедиться. Убедитесь, что мое свидание будет.
– А, понимаю. – Хирага поскреб подбородок, уже потемневший от однодневной щетины. – Я пойду сейчас по'твирдить.
– Я вернусь после второго завтрака. Пожалуйста, будьте здесь. Мы сможем попрактиковаться в разговорной речи, и вы расскажете мне еще что-нибудь о Японии. Как мне сказать это по-японски? – Хирага дал ему нужные слова. Тайрер записал их на слух в тетрадь, теперь уже целиком исписанную словами и фразами, и повторил несколько раз, пока не остался удовлетворен. Он уже собирался отпустить Накаму, но тут, вдруг вспомнив о чем-то, спросил: – Что такое «ронин»?
Хирага подумал мгновение, потом объяснил так просто, как только мог. Но ни слова не сказал о сиси.
– Значит, вы – ронин, вне закона?
–
Тайрер с задумчивым видом поблагодарил его и отпустил. Он подавил зевок. Прошлую ночь он спал плохо, весь его мир перевернулся с ног на голову из-за неожиданного отказа Райко.
Черт бы побрал Райко, черт бы побрал Фудзико, думал он, надевая цилиндр и готовясь отправится по Хай-стрит в клуб, где он завтракал. К чертям это изучение японского, к чертям вообще все, мои головные боли и то, что я никогда не выучу этот ужасно трудный язык. – Не будь смешным, – произнес он вслух. Конечно, ты его выучишь, у тебя есть Накама и Андре, два прекрасных учителя, сегодня ты устроишь себе хороший ужин с бутылкой шампанского и в компании какого-нибудь весельчака, а потом – в кровать. И не проклинай Фудзико, скоро ты опять будешь засыпать в ее объятиях. О боже, я так надеюсь на это!
День стоял ясный, в заливе было тесно от кораблей. Торговцы стекались к клубу.
– О, здравствуйте, Андре! Рад вас видеть, не откажетесь разделить со мной завтрак?
– Благодарю вас, не сегодня. – Понсен даже не остановился.
– Что случилось? С вами все в порядке?
– Ничего не случилось. Как-нибудь в другой раз.
– Завтра? – Это не похоже на Андре, он никогда не был таким резким. Черт, а я как раз хотел спросить у него, что мне следует…
– Я присоединюсь к вам, Филип, если позволите, – сказал Макфей.
– Ну конечно, Джейми. Вы выглядите так, словно встали с изрядного похмелья, старина.
– Так оно и есть. Вы выглядите не лучше. На одном ведь балу-то веселились.
– Да уж. Как Малкольм?
– Ему не так жарко. Как раз о нем, помимо прочего, я и хотел потолковать с вами. – Они нашли столик и сели. В переполненном зале было душно, в воздухе плавали космы сизого дыма.
