— Мороз и беспорядки, митинги, манифестанты, какие-то глобалисты выступают, требуют, а… ерунду всякую требуют, кретины, как будто не из мира сего, — ответила она. — А в основном обычные митингующие, большие требующие, чем грозящие правительству! Хм, требуют послать делегационный корабль в космос и… в общем, чушь, полная ересь! И это говорят образованные люди — я вот слушала некоторых: представительные дядьки, руководители немалых предприятий. Неужели они не понимают, обморозились, что ли? что сами запутывают окружающих, а правительству приходиться все это расхлебывать?! Правда оно мне уже кажется, потеряло нить управления. Или воздерживается от комментариев — ведь говорил же президент, что будут молчать об истинных предпринимаемых решениях? Только Серега я что-то сама начинаю сомневаться в этом — ничего так и не проис-ходит!
Ему нечего было ответить и он просто молча включил чайник, пододвигая кофе и сахар к севшей рядом Вике.
— Чего молчишь? — спросила сестра, повернув лицо к нему.
— А что ты хочешь услышать от меня? Я не правительство, я сам жду от него решений.
— Да это понятно, просто всегда хочется знать мнение сильной стороны, мужской. Да и ученый-астроном ты, как-никак, — вздохнула Наташа. — Я посижу тут? Не помешаю? В комнате на кровати уже наскучило валяться.
— Нет, прямо сейчас встала и ушла! — ухмыльнулся брат.
Улыбнувшись, озорно глянув на них обоих:
— Сейчас, ага, метнулась! Я же так, для проформы спросила!
— Ты меня моложе и должна беспрекословно слушаться!
— Сам-то хоть подумал, что сказал? Или попутал чего?
— Ладно вам, грызлики, — раздался голос Антонины Игоревны, вошедшей на кухню, — ты их одергивай Вика, а то ведь сами не успокоятся.
— А я пока слушаю. Когда надоест, тресну обоих по башкам — сразу утихомирятся! — наконец подала голос Вика.
— Как? Ты? Меня? — притворно-возмущенным голосом произнесла Наташа.
— А я твой муж! — вставил Сергей, состроив грозный вид и сведя брови вместе.
— Знаешь, а как в том анекдоте: а мне все равно, на каком глазу у тебя тюбетейка, когда я делаю руки вот так! — и уперла руки в бока, для пущего эффекта придавая лицу разгневанное выражение. Вышло смешно…
Наутро Михаил Анатольевич только присвистнул, пройдя к умывальнику, и удивился вначале, почему это вода бежит не полным напором, затем поднялся на первый этаж, подошел к двойному окну и глянул на градус-ник:
— Ничего себе — пятьдесят восемь градусов! Мать, — позвал жену, — на улице минус пятьдесят восемь! За три дня температура упала почти на пятнадцать градусов. Да таких морозов не было… хм, да я что-то и помню, была ли такая низкая температура здесь?
— Да смотрела я градусник уже, — проворчала она, готовя завтрак. — Таких холодов на нашем с тобой веку здесь не было — наверное, только наши родители помнили подобное, но это могло быть до повсеместного потеп-ления климата, — отчего-то недовольным голосом говорила она, гремя посудой, на что он указал ей. Она, чуть потише став перебирать посуду, вдруг села на стул и вымолвила:
— Миша, мне страшно. До какого предела опуститься температура? Сережа не говорил мне и не говорит — отнекивается, мол, я точно не могу знать! Может тебе говорил, а?
— Да он сам точно не знает — спрашивал я его. Точно не знает. Одно сказал — по законам природы температу-ра может опускаться до абсолютного нуля, если не восстановить прилив солнечной энергии. А пришельцы этого не допустят, не должны допустить.
— Но наверняка, же мы не знаем? — подытожила она. — О-хо-хо! Какое время лихое!
— Да. У нас где-то начинает перемерзать водопроводная труба. Пойду, посмотрю где: по идее не должно; под дом артезиан уходит…
…Ближе к четырем часам дня показания термометра приблизились к отметке минус шестьдесят градусов. Как прикинул Сергей, каждые три часа она опускалась на один-полтора градуса.
За это время нашли место перемерзания трубы — это на первом этаже и только потом она поступала сюда, вниз. Недочет проектирования, но ведь и не предполагалось, что жить-то придется чуть ли не в подвальном по-мещении при подобном морозе. Как могли, они утеплили этот участок водопровода, и вода пошла полным напо-ром. Вот и вся работа на день.
Горшенин-старший находился в бойлерной. Сейчас он подкинул несколько лопат угля в печку и ждал, когда температура в котле поднимется до необходимой отметки — сегодня была его очередь дежурить, хотя он не видел необходимости; никого за все время так и не было. По крайней мере, никто не приближался и эта вероятность падала. Дождавшись, когда уголь разгорится и даст необходимый жар, он не спеша вышел, прикрыв за собой дверь, и направился в выделенное место, где располагался монитор наблюдения за дорогой.
«Эх, нужно было в свое время подключить отопление через электричество — сейчас бы не жгли уголь!» — по-думал рачительный хозяин. Но в свое время он подсчитал, сколько бы это выходило по деньгам, поэтому так и не довел задумываемый проект. «Сейчас бы не помешало. Кто бы сейчас считывал показания счетчика? Ну, да ладно. Чайку попить, что ли?»
