И так было в еще нескольких районах. Все взаимосвязано. Люди пытались противостоять взбунтовавшейся стихии, но некоторые прямо отвечающие за спасательно-восстановительные работы начальники, да и сами со-трудники начали понимать, что они в целом не успевают. Город обречен. Если только не пожертвовать частью населения, сосредоточив внимание на нескольких участках, участках, а не районах! и не отвлекаться на вызовы в удаленные от ТЭЦ места…
Так было по всему миру. Отключались одна за одной подстанции, происходили аварии, которые не успевали устранить технические службы. Жизнь постепенно замирала, сковываемая невиданными морозами, которые все крепчали и крепчали. Ветра усиливались, надувая и принося все больше стужи. На этом морозном ветру становилось труднее дышать. Участились случаи обморожения легких.
Чуть лучшая обстановка, пока лучшая, была на специальных объектах, оборудованных несколькими системами дублирования. АЭС имели несколько слоев и программ защиты от перепадов температуры. Главные инженеры подобных объектов уже получили предписание заглушить реакторы при достижении отметки ниже восьмидесяти градусов.
Правительство понимало, что может обрушится на планету вдобавок к глобальному похолоданию — Земле ко всем бедам не хватало экологического заражения от выброса радиоактивных осадков, если где-нибудь на какой-нибудь АЭС произойдет катастрофа, на подобие Чернобыльской АЭС. А если это произойдет в масштабах пла-неты? Но с этой стороны обстановка была лучше.
Как ни парадоксально звучало, но более сложная ситуация вырисовывалась на других объектах с подобными компонентами ядерного топлива. Нет, здесь не грозило ядерным взрывом. Здесь не было активных компонентов. Сюда свозились и хранились отработанные компоненты ядерного топлива с АЭС, с секретных баз, с носителей ядерного тактического оружия, с многих секретных объектов страны, с ядерных подводных лодок — подобные вещества везлись отовсюду, и на каждый компонент имелось заранее приготовленное место. Казалось, все подготовлено и распланировано на года, десятилетия — с этим не шутят, но…
Термометр показывал минус семьдесят градусов, и она продолжала падать. Главный инженер объекта?128 по хранению отработанных компонентов ядерного топлива Родион Сергеевич Бобок отвел взгляд от дисплея, на котором в правом верхнем углу высвечивались цифры температуры воздуха снаружи. Он поднялся из кресла и прошел к окну. Глянул туда, где находилась доверенная ему спящая, дремлющая страшная сила, готовая в еди-ном порыве укрыть саванном смерти все живое в округе несколько сотен километров, если не следить за ее око-вами. На него и возложена эта обязанность следить за ее вот таким состоянием. Следить за постепенным распа-дом таких компонентов как стронций-90, который имеет временной промежуток полного распада до трехсот лет, или, к примеру, более опасный и долговечный радиоактивный элемент плутоний, который готов испускать свои губительные лучи до двухсот сорока тысяч лет!
Там, впереди внизу простирался огромный бассейн, разделенный на секции и имеющий глубину до двадцати пяти метров. Яркий холодный зеленоватый свет подсветки под потолком давал нужное количество света специа-листам, в определенные часы берущим тяжелую воду в бассейне на анализы, помимо автоматических устройств. Под водой высвечивались ровные темно-серые плиты-сегменты-контейнеры в виде радиаторов, постоянно сбра-сывавших исходящее тепло от отработавшего топлива в воду. Холодильное оборудование поддерживало нужную температуру воды.
«Если так будет продолжаться, то в скором времени даже холодильное оборудование замерзнет! Этот бассейн скоро сам покроется льдом. Вот тогда надо ждать беды — циркуляция воды остановиться, тепло будет продолжать выделяться, и не думаю, что кристаллизовавшаяся вода справиться с этим количеством тепла. Хотя если температура будет за минус сто и более градусов, то критических значений температура все равно не достигнет, а лично мне будет уже все равно — к тому времени я замерзну сам! Здесь», — подумал Родион Сергеевич.
Он уже имел несколько докладных записок от начальника службы охраны о своевольном оставлении постов трех своих сотрудников.
«А чему удивляться? Все люди, все хотят жить! Все пытаются что-то сделать для своих семей… Семья — как прекрасно звучит это слово! Жена, детишки!»
Бобок враз отбросил эти мысли о неудавшейся лично жизни — он ранее служил в ракетных войсках стратеги-ческого значения. Однажды на объекте, который обслуживал тогда еще старший лейтенант, произошла авария… Медики справились с выводом из его организма радиоактивных элементов… Вскоре он остался один — жена ушла. Ушла к мужчине. Мужчине в прямом смысле слова. Он не винил ее. Нашел в себе силы не скатиться от осознания своей теперешней неполноценности. Уволился из рядов вооруженных сил, окончил институт ядерной физики, благо был офицером-ядерщиком и вплотную занялся изучением своего врага жизни — ядерной энергией.
