С того памятного для Славки дня начались ее походы с дедушкой по мещерским лугам, лесам и болотам. Ходили они нечасто, то раз в неделю, то два, редко три. Ходили поутру то вместе с восходом солнца, а то и раньше, когда постепенно раскалялось с востока на запад небо, а звезды линяли и таяли одна за другой, растворяясь в этом набирающем силу небесном свете. Ходили и в тихие, и в ветреные дни, когда сосны качают зелеными шапками голов и шумят, будто дышат порывисто и неровно, ели отмахиваются от порывов ветра своими лапами-ветвями, а осины дрожат от страха и теряют листья. Ходили не только в ясные, но и в пасмурные дни, и тогда отправлялись попозже, когда день воцарялся уже по-настоящему. Особенно покойно бывало в пасмурном лесу, когда моросил теплый дождь, - тихо-тихо, только почти невидимый дождичек нашептывал по-груженному в полусон миру какие-то свои малюсенькие, но очень для него важные тайны. Славке ужасно нравилось, что, когда они порядком вымокали, дедушка выбирал рослую ель с плотной крышей-кроной, заводил ее под этот темно-зеленый, сухой внутри шатер и раскладывал там небольшой костерок. Он называл его теплинкой. У этой живой, веселой теплинки они грелись и жарили шашлыки из грибочков, обязательно маленьких, и домашней свиной колбасы, которую дедушка всегда брал с собой в такие мокрые походы. Славке казалось, что ничего вкуснее таких шашлыков на свете нет и никогдашеньки не бывало.
Ходила Славка с дедушкой не только странствовать, как говорил об этом Потехин, но и на промысел - по грибы. Ягоды и орехи они собирали только попутно, как промысел занятия эти старик Потехин не признавал, считая их сугубо женским делом. Окружающие леса Славкин дедушка знал как дом родной, а в делах третьей охоты, как называют сбор грибов, был великим искусником. Они не просто ходили за грибами, как это обычно делают городские, да и многие деревенские жители, а за конкретными грибами: по белые, по лисички, по рыжики, по черную сушку, которая включала в себя осиновики, березовики и маслята, по грузди и так далее. Попутно всегда набирали разногрибную добавку на жарево или варево, это уж как им хотелось, - для вкусу, по выражению Потехина. Во вкусовую добавку он включал не только всем известные грибы вроде луговых опят или благушек, которые Потехин брал только с муравейников, но и такие, что обычно за поганки считают да и на грибы-то не всегда похожи: грибную капусту, похожую и правда на рыхлый кочан капусты, со вкусом сморчка и запахом ореха, молоденькие дождевики, ежевики, шляпки которых снизу вместо пластинок покрыты шипиками. Но больше всего Славке нравилось жарево, в которое добавлялась пара горстей легких, как трава, и красочных, как цветочки, чесночных грибочков. Они всегда росли стайками, теснясь друг к другу на тоненьких и длинных ножках, которые украшались желто-красными шляпками с копейку или две величиной. Их не собирали, а стригли ножничками, которые специально брались для этой цели. Дух у жарева, приправленного этими грибочками, был удивительный!
Удивил однажды Славку ее дедушка, когда отец привез ее в Болотки на январские каникулы. Как-то утром перед завтраком он сказал ей потихоньку:
- Ты досыта не наедайся. Мы с тобой в лесу по-настоящему позавтракаем. Как это у англичан называется, ланч?
- Ленч, дедушка.
- Пусть ленч. Наберем грибов и шашлычки с колбаской организуем.
У Славки округлились глаза.
- Зима ведь, дедушка! Снег лежит.
- Дед Мороз мне не указ, внучка.
Хотя мороз был чуточный - три градуса, Славку обули в валеночки, надели на нее дубленый полушубчик, который до нее бог знает сколько девочек носило - сносу ему не было, дали дубленые же рукавички и повязали шалью. Грибов они набрали не только на закуску, но и домой две корзины принесли: большую - дедушка, маленькую - внучка. Грибы эти, как опята, росли на пнях и даже прямо на стволах деревьев светло-коричневыми сростами. Их и назы-вают зимними опятами, хотя правильное название у них, сказал Потехин, мудреное и красивое - фламмулина бархатистая. Ленч они, как и летом, устроили под шатром рослой ели, куда снегу не нанесло - метелей еще не было. Зимняя теплинка показалась Славке ярче и веселее летней и, конечно, желаннее, а зимние опята - вкуснее всяких летних грибов.
- Ну, это тебе так по зиме, с необычки чудится, - возразил дедушка. - Но вообще-то гриб этот добрый и вкусный, посочнее летнего опенка будет.
- Жалко, что мы на Новый год не посидели!
- А чего не приезжала?
- Елка была в школе, дедушка. Я Снегурочку изображала.
- А чем не Снегурочка? Очень даже похожа! - Старик Потехин помолчал, подбрасывая в теплинку сухие сучья. - А про Новый год не жалей. Мы еще встретим его под этой елкой. Глядишь, и сам Дед Мороз с двенадцатью месяцами к нам в гости пожалует.
