В детстве, когда меня заставляли собрать игрушки или просто навести порядок в комнате, я не особо себя этим затрудняла. Я собирала все вещи, валявшиеся на полу, и распихивала их по ящикам и шкафам. С виду в комнате идеальный порядок, но стоит открыть всего одну дверцу шкафа, как на тебя свалится весь бардак, тщательно спрятанный его хозяйкой. Я хорошо помню, как няня, имя которой я, конечно, не помню, сказала после очередной такой моей уборки, что и с людьми вот так же. И вроде бы все идеально, а внутри царит хаос. И вот сейчас мне интересно, существуют ли такие люди, у которых и внутри, и снаружи все одинаковое? Наверное, такое невозможно. Так же, как и при уборке в квартире, так же и в наших мыслях все равно остается мелкий хлам, который и выбросить жалко, и девать особо некуда. Вот и лежит он, глубоко запрятанный в самом дальнем ящике, и вроде нет его, но иногда натыкаешься на этот мусор вновь, и понимаешь, что все равно никуда от него не деться. А что, если хотя бы раз суметь позволить себе выбросить все то, что засоряет и только зря занимает место в нашей жизни? Руки сами собой тянутся к альбомным листам на планшете. И вот уже мой верный карандаш, спрятанный в кармане широких спортивных штанов, смело начинает делать первые наброски. Нет, нет и нет! Не так! Я чувствую, что здесь не нужен простой карандаш, переворачиваю лист бумаги, и нахожу черные чернила. Вот это совсем другое дело. Заново нанося знакомые штрихи, я представляю себя безумно смелой, открытой и уверенной. И я даже начинаю верить в это. Но снова волна болезненных воспоминаний накрывает меня, и мои глаза начинает щипать, а в горле появляется колючий комок, не дающий вдохнуть воздух спокойно. Мне нужен свежий воздух, и срочно. Отбросив рисунок в сторону, я накидываю на плечо сумку и покидаю квартиру, в которой мне вдруг стало ужасно тесно и душно. Позже, вернувшись домой, я не сразу обнаружу свой набросок. От силы ветра, который я подняла, стремительно убегая из квартиры, он взметнулся вверх и залетел прямо под длинный письменный стол, стоящий в углу. Приземлился лицом вверх, словно специально открывая взору еще те воспоминания, когда все было нормально. Когда у меня была подруга, с которой я могла делиться пусть и не всем на свете, но очень многим. С подругой, с которой у меня были общие планы на будущее. Это было время, когда я думала, что все у меня хорошо, я была наполнена оптимизмом и уверенностью. И эти две молодые девушки, сидящие за кофейным столиком, изображенные черными чернилами, еще не знают, что очень скоро их дружбу сама судьба начнет проверять на прочность. И, к сожалению, проверку она не пройдет.
На улице жарко, печет так, словно лето уже в самом разгаре, хотя до него еще целый месяц. Я иду пешком, разглядывая попутно витрины мелких магазинов, заглядывая в окна первых этажей жилых домов. Это хорошо отвлекает, заставляя задумываться о жизнях других людей. Представлять, чем они сейчас заняты, что их волнует, о чем они мечтают. Дойдя до небольшого продуктового магазина, я покупаю немного еды домой и, уже окончательно успокоившись, иду обратно. Там я убираю свой первый болезненный рисунок в черную папку и иду спать.
На следующий день я брожу между отделами с одеждой и попутно пью воду, отходя от уличной духоты, которая сегодня меня чуть не доконала. Перерыв весь свой гардероб и убедившись, что пора пополнять запасы новой одеждой на лето, я отправилась в ближайший магазин. И очень скоро пожалела, что решила пройтись до него пешком, а не ехать на машине. Солнце припекло мне голову так сильно, что я начала опасаться солнечного удара. И теперь, спрятавшись в прохладных помещениях торгового центра, я наслаждаюсь потоком холодного воздуха от кондиционера. Уже успев купить пару юбок и шорт, но все еще не до конца отойдя от невыносимой жары, царившей на улице, я, в конце концов, подхожу к высокой стойке, за которой прямо на глазах посетителей выжимают сок из спелых фруктов. Я прошу сделать мне апельсиновый со льдом и выбрасываю пустую бутылку из под воды в стоящую рядом мусорную корзину. Расплатившись с девушкой, которая любезно пододвинула ко мне стакан с живительной влагой, я спрашиваю у нее, где здесь уборная.
— Пройдите до отдела с париками, потом налево и до самого конца возьмите вправо, — мило улыбаясь, отвечает она.
Я благодарю ее за сведения, пытаясь запомнить маршрут, больше надеясь на указатели, которые выведут меня к нужному месту. Быстро выпив свой ледяной сок, я направляюсь в сторону отдела с париками. Я уверена, что иду правильно, но, несмотря на это, снова выхожу к тому месту, от которого пришла. Это чертово здание, которое спроектировано внутри наподобие лабиринта, заставляет путаться, наверное, всех людей без исключения. Повернув обратно, я снова проделываю путь в поисках туалета, чувствуя, как мой мочевой пузырь становится совсем переполненным. Проклятая жара, из — за которой я выпила столько жидкости, проклятые проектировщики здания, которые так намудрили, что здесь сам черт ногу сломит!
