— Я не думала, что там все серьезно, — я пытаюсь ее успокоить, и если для этого снова придется немного соврать, то я на это согласна. Да, я сразу поняла, что отношения отца и Алины не простая интрижка, потому что иначе я бы о ней даже не узнала. Но он привел ее в дом, и, по всей видимости, не прочь, чтобы мы с ней подружились. — Я не хотела тебя волновать рассказами о личной жизни папы.
— Волновать? С чего ты взяла, что меня волнует личная жизнь твоего отца? — возмутилась мама.
— А разве нет? — вот теперь я ничего не понимаю, я то уже начала думать, что это все ее женская ревность. И теперь она заявляет, что ее это вообще не волнует, тогда в чем собственно дело?
— Конечно, нет, — презрительно фыркнула мама и наставническим тоном продолжила, — но у нас есть общие друзья, с которыми мы часто пересекаемся. Пойдут слухи, они уже пошли! Ты думаешь, мне приятно узнавать о новой любовнице твоего отца вот так, из третьих уст? И это в то время, когда моя дочь уже была в курсе?
Я вздыхаю, ну что сказать, тут она, пожалуй, права. Она снова заставляет меня чувствовать себя плохой дочерью, не сумевшей оправдать ее надежды.
— Мне очень жаль, — снова повторяю я, потому что не знаю, что сказать ей еще, и в глубине души надеюсь, что на моих извинениях она, наконец, успокоится. — Я правда не думала, что все у них будет серьезно.
— Оксана, — мне это кажется или я только что услышала ее всхлип? — Я знаю, что вы втроем ужинали!
О, нет! Откуда она обо всем знает?
— Твой отец мне все рассказал, — и снова обида в голосе. А мне уже хочется провалиться сквозь землю. Ну почему я сразу ей все не рассказала? Мое внимание от разговора отвлекает вернувшийся Максим, в руках он держит два стакана, и один из них он протягивает мне. Надеюсь, там что-то алкогольное? Но нет, я делаю первый глоток и понимаю, что это всего лишь фруктовый сок. Я выпиваю почти половину, а мама уже нервно зовет меня в трубку:
— Оксана? Ты меня слышишь?
— Да, мам, я все еще здесь. И думаю, что тебе не стоит так переживать, тебе нужно немного остыть.
— Нам нужно встретиться и обо всем поговорить. Я могу сейчас к тебе приехать, я уже у самого выхода.
— Нет, мам! — быстро останавливаю ее я, — я сейчас не дома.
— А где ты?
— Мм… Я в гостях.
— В каких еще гостях? — не понимает она.
— Мам, честно, давай потом поговорим ладно? Я тебе перезвоню, обещаю. Я, правда, очень занята сейчас, — я морщу свой лоб и потираю виски, похоже, от разговора с матерью у меня начинается мигрень.
— Хорошо, тогда вечером. Я заеду после семи, будь дома, — и не дав мне сказать что-то еще, она обрывает связь.
Я закрываю глаза и чувствую, как силы буквально покидают меня.
— Тяжелый был разговор? — спрашивает Максим и приобнимает меня за плечи, а я с удовольствием прижимаюсь к его сильному и крепкому телу.
— Не то слово, — со вздохом подтверждаю я и решаю отключить телефон. Больше никаких звонков от мамы и кого бы то ни было другого.
— Не хочешь поделиться? — задумчиво спрашивает Максим, зарываясь носом в мои волосы. Я слегка напрягаюсь, словно боюсь, что все наши семейные передряги вылезут наружу, но тепло, исходящее от Максима, так благотворно влияет на меня, что я снова расслабляюсь.
— А тебе это будет интересно?
— Да.
Такой простой ответ, но такой уверенный, и я все выкладываю ему как есть. Как первый раз застала Алину с папой, как нагрубила ей, даже рассказала о том, как мы с ней случайно встретились в магазине и вроде даже немного подружились. Рассказала о разводе родителей и про их вечную занятость, и невозможность, а может нежелание, заниматься собственной дочерью. И что самое удивительное, я даже смогла поделиться тем, как часто чувствовала себя ненужной и одинокой. И мне стало легче. Может, потому что Максим молча слушал, не перебивая? Нет, все дело в том, что, как оказалось, делиться с ним подобными вещами было даже приятно. Я смотрю на Максима, как он задумчиво потирает подбородок и выдает интересную фразу:
— Так вот почему ты тогда вернулась. Застала отца с любовницей, расстроилась и поехала ко мне, чтобы отвлечься?
Упс! Как-то неловко вышло, и я, чтобы сгладить ситуацию, крепко сжимаю его руку. Не хочу, чтобы он все видел именно в таком ключе:
— Максим, ты же понимаешь, что если бы я не хотела этого на самом деле — то не приехала.
— Да, все в порядке. Я всего лишь пытаюсь тебя понять. — Максим слабо улыбается, но мне кажется, что он все же немного уязвлен от осознания, что, если бы не мое сильное эмоциональное расстройство, то я бы могла так и не приехать. И тогда возможно между нами ничего не было бы. И я не сидела бы сейчас рядом с ним, ощущая его силу и поддержку. — У тебя вполне нормальные, обычные родители, просто они очень заняты, как я понял, — продолжает он задумчиво, — мне жаль, что тебе уделяли мало внимания, но думаю, что они тебя все равно очень любят. Просто нужно ценить это, хорошо?
