Айтор вытащил свой телефон, чтобы посмотреть время. Было десять минут шестого. Ночи… вернее, утра. Из-за отсутствия сна и накопившегося напряжения в голове у него стоял какой-то туман. Возможно, пора было прекращать уже эту авантюру.
– Даже не думайте, – сказала Эва, словно прочитав мысли полицейского и судмедэксперта, и принялась сама нажимать кнопку домофона. – Сейчас не время для колебаний.
Через десять минут непрерывных попыток дозвониться в квартиру им ответил наконец слабый голос:
– Кто там.
В интонации говорившей женщины не было ни намека на вопрос.
– Сеньора, простите, что побеспокоили вас в такой час. Я сотрудник Эрцайнцы Хайме Отаменди, мы проводим следственные действия в рамках расследования. Нам нужно поговорить с вашим сыном.
Тишина в динамике домофона висела невыносимо долго, и Айтор подумал уже, что по ту сторону никого не было.
– Какое отношение мой сын имеет к полицейскому расследованию?
– Сеньора, давайте мы к вам поднимемся и все объясним.
– Ну, вообще-то еще почти ночь…
После еще одной паузы, показавшейся целой вечностью, домофон издал звук, и дверь открылась, впустив их в подъезд с вышарканной плиткой на полу. Чем дальше они шли, тем больше ими овладевало ощущение погружения в прошлое: узкая лестница, ветхий лифт, скрип ступеней, перегоревшая лампочка на лестничной клетке… Отаменди достал фонарь и осветил массивную деревянную дверь. Весь замок покрывали царапины, словно жившие здесь люди на протяжении многих лет с трудом попадали ключом в замочную скважину. Дверь была открыта. Едва переступив порог, они остановились. Полицейский указал на стоявшую в углу напольную вешалку. Айтор затаил дыхание: там висел зеленый дождевик. Было заметно, что он до сих пор был слегка мокрый. Значит, им удалось найти того самого парня, которого видели у Гребня Ветра? Они пошли по коридору с ковровым покрытием на полу. В воздухе витал обволакивавший все вокруг запах нафталина. Все фотографии, стоявшие на комоде в прихожей, были исключительно черно-белые, а зеркало покрывало созвездие темных пятнышек. Айтор слышал размеренное дыхание Эвы и приглушенный звук своих шагов. В конце концов они оказались в просторной гостиной, освещенной лишь тусклым светом торшера, в ореоле которого вился рой пылинок. У окна пошевелился вырисовывавшийся на его фоне огромный силуэт. Айтор почувствовал, как у него перехватило дыхание. Гигантская фигура смотрела на них против света. Они не заметили бы этого человека, если бы он не пошевелился.
– Доброй ночи.
Голос пожилой женщины прозвучал как скрип закрывающейся старой двери. Они с удивлением повернулись на этот звук в сторону неосвещенного угла комнаты. Там их глазам предстала старушка, сидевшая в инвалидной коляске. По сравнению с мужчиной, стоявшим у окна, она казалась хрупкой и крошечной.
– Вы сеньора Латьеги? – спросил Отаменди, выключая свой фонарь.
– Вдова. Меня зовут Консепсьон Бергара. Можно просто Кончи. Как видите, мой сын унаследовал рост от своего отца, а не от меня.
– Мы бы хотели задать несколько вопросов вашему сыну.
– В таком случае вам лучше обращаться прямо к нему, а не ко мне.
Пожилая женщина медленно направила скрюченный указательный палец в сторону стоявшего в полумраке человека.
Альваро Латьеги сделал шаг вперед, оказавшись на освещенном участке комнаты. Глаза у него были большие и темные, как у матери. Однако выражение лица у Альваро было странное. Приоткрытый рот, потерянный, отсутствующий взгляд… Он стоял сгорбившись, одетый в полосатую пижаму и темно-синий халат. Во всем его облике чувствовалась какая-то уязвимость, движения его были медленны и неуклюжи, а одежда придавала ему детский вид.
– Привет, Альваро!
Отаменди подошел к мужчине и протянул ему руку.
– Привет, меня зовут Альваро, – ответил тот, сжав ладонь полицейского своей огромной рукой. Он явно нервничал.
– Ты был вчера у Гребня Ветра?
– У Гребня Ветра, да. Был, был, был.
– Ты можешь вспомнить, видел ли там кого-нибудь?
Мужчина молчал, и его взгляд был устремлен куда-то в пустоту.
– Тебе задали вопрос, – напомнила ему мать.
– Не знаю, – ответил он наконец.
– А зачем ты туда ходил?
– Не знаю.
– Как это – не знаешь? – вмешалась сеньора Бергара. – Куда мы ходим каждую субботу?
– В кино.
На этот раз Альваро Латьеги ответил без колебаний.
– В кино. А потом? – продолжала пожилая женщина.
– А потом мы едим гамбургер в «Дори».
– Какой гамбургер?
– Голландский без огурчика.
– Он терпеть не может огурчики, – пояснила Консепсьон Бергара, поворачиваясь к Отаменди. – Так вот, мы прогуливаемся до района Антигуо, а потом, после кино, ужинаем. С моим желудком я уже не могу позволить себе тяжелую пищу, но мой сын с удовольствием бы съел три гамбургера, если бы я позволила.
– Вы были вчера вместе с ним?
– Нет. Мы услышали по радио прогноз погоды, и я решила остаться дома. Я уже не способна бегать под дождем.
Отаменди задумчиво потер подбородок.
– Какой фильм ты смотрел, Альваро?
– Мультик.
– А можно тебя спросить, что ты делал у Гребня Ветра?
– Не знаю.
