Он поддался скрытому внутри желанию выглядеть щедрым и благородным. Он не корил себя за это, понимая, что мужчинам свойственно распускать хвосты перед теми, кто им нравится. Вот в последнем Эруард признаться был не готов.
Баронесса была совершенно не похожа на женщин, которых он знал. Она была полной противоположностью того, что в высшем свете считалось эталоном леди.
Кроме того, он действительно хотел как-то отплатить за помощь. Висконсия не просто спасла его от возможной смерти, но еще и заботилась о нем несколько дней, ожидая, пока он выздоровеет достаточно для того, чтобы спокойно покинуть ее дом. А ведь вполне могла просто вытолкать за порог, не волнуясь о его дальнейшей судьбе.
Последняя причина, которая не могла быть когда-либо озвучена, — он надеялся, что это поможет задержаться в ее доме. Легран понимал, что ремонт не продлится вечно, поэтому ему придется потом придумывать еще одну отговорку.
И ему не приходило в голову, что придумывать ничего не надо, можно просто снимать комнату, и все.
— Оцениваете свою жизнь в деньгах? — вскинув брови, спросила Галина. Ей хотелось замолчать, но клубящееся внутри раздражение заставляло говорить.
— Этого мало, не спорю, — сквозь зубы произнес Легран. Что за невозможная женщина?! Почему с ней всегда так трудно?! — Я так и знал, что вы попросите что-то нереальное!
— Я ничего не просила! — ахнула Галина, возмущенная словами Леграна. — Это вы завели разговор об оплате за спасение вашей жизни.
— Если вы не просили, то почему не хотите принять эти проклятые деньги?! — возмутился Эруард, чувствуя, как гнев внутри закипает все сильнее.
— Почему я должна это делать?! — Галя стиснула кулаки, оглядываясь по сторонам.
Каким-то образом они оказались в проулке, подальше от толпы. Видимо, Жакар с Йорганом, почувствовав назревающий скандал, увели их от скопления народа, а потом оставили наедине, дав возможность покричать без свидетелей. Сами мужчины встали на некотором расстоянии по обе стороны от спорящих, явно следя за тем, чтобы никто к ним не приближался.
Вздохнув свободнее, Галина Николаевна хотела сказать, что они поступают глупо и доставляют неудобство спутникам, но следующие слова Леграна стерли это желание.
— Потому что так поступила бы любая благовоспитанная леди!
— Ах! — Галя за миг замерла, а потом приоткрыла рот от возмущения. — Какая мне разница, что делают и думают другие?! — наконец, ответила она, кипя от негодования и обиды.
Галина Николаевна понимала, что, возможно, не соответствует стандартам высшего света, но до недавнего времени ей было откровенно плевать на людей, которых она, вполне возможно, никогда в своей жизни могла не встретить.
Она не была леди! Она была обычной женщиной! И не собиралась менять себя только потому, что кучке снобов так было удобнее! Ей было безразлично, что чей-то мир при встрече с ней мог накрениться!
Конечно, Галя понимала, что все же стоит изучить правила местного этикета, но не собиралась брать на вооружение все, что там было. Ей хотелось прожить эту жизнь так, как она считала правильным, не оглядываясь на чье-то одобрение.
Кроме того, Галина не собиралась врываться в их жизнь. Она сознательно хотела держаться подальше от замка короля и от высшего света, понимая, что никогда не станет одной из них.
Галина Николаевна осознавала, насколько она была другой. Она не считала себя лучше, просто понимала, что ее менталитет сильно отличается от менталитета местных жителей.
Это не просто другая страна, это другой мир! Неудивительно, что люди тут думали иначе.
Ей не хотелось всю жизнь терпеть насмешки и слышать перешептывания за спиной за то, что она думает, говорит или выглядит не так, как тут принято. Можно было попробовать переломить себя, изменить, но зачем, если мир давал ей шанс жить в некотором отдалении от среды, в которой она никогда не вращалась.
— Если кому-то нравится брать чужие деньги, причем тут я? — добавила Галина перед тем, как Легран скажет еще что-нибудь. — Меня не волнует, как должна вести себя леди. Меня никто не учил быть ею! Я буду делать так, как считаю правильным.
— Вы не можете это сделать, миледи, — едко произнес Эруард. — Вы часть высшего света. А он не прощает такого сумасбродства.
— Сумасбродства? Какого «такого»? Что я сделала не так? Я просто отказалась от ваших денег!
— Вы собираетесь открыть таверну. И я подозреваю, намереваетесь жить прямо там. Это недопустимо для молодой баронессы! Высший свет высмеет вас.
Эруард понял, что его слова — правда. До этого момента он даже не задумывался, в каком свете аристократия увидит действия баронессы. Да, у членов высшего света имелись различные заведения в городе, но никто из них
