В селении стоял переполох. Только к концу первой половины дня Андекамул пригрозился принести в жертву всех, кто мешает вести переговоры. Тогда любопытные жители селения разошлись по домам и ждали вердикта за толстыми стенами или во дворах, делая вид, что огромное количество дел не даёт зайти внутрь. Некоторые в открытую высказывали недовольство, выкрикивали оскорбления в адрес пришедших солдат и даже пытались кинуть в них грязь, но их быстро скрутили и заперли по домам, чтобы никого не провоцировали. Во второй половине дня наконец началось расселение. Часть воинов уже отправили на подселение, где они были обогреты и накормлены. Кто-то пытался казаться радушным, кто-то не скрывал своего недовольства от присутствия чужаков в доме и вслух оскорблял солдат, пользуясь тем, что они не знают языка карнутов.
Изибил запретила детям говорить что-либо непристойное, грубое, навязчивое или глупое при солдатах. Вдруг кто-то из римлян всё же знает карнутский язык? Оскорбление они не спустят. А если и спустят, для чего беду зазывать?
Смеркалось. Сайофра сидела дома одна. Мать ругалась во дворе на быков, браня их последними словами. Дети бегали на улице, таскали воду и собирали яйца у куриц. Отец ушёл по своим делам, которые Сайофре были неведомы. Изибил всегда говорила, что у мужа свои дела. Лучше его не трогать и ни о чем не спрашивать, тогда в семье будет всё хорошо. Девушка с этим не спорила. Откуда ей знать, как семью строить?
Задумчиво покивав своим мыслям, она чуть не пропустила тихий скрип двери за своей спиной. Повернувшись, Сайофра увидела командира римских солдат, который приезжал к ним договариваться о зимовке в длинном красном плаще. Кто он там? Кажется, центурион.
Глава IV
Августин Туллий Северус был человеком спокойным и стойким. Оскорбить его чувство собственного достоинства было очень тяжело, однако диким варварам это практически удалось, когда один из них поднял комок грязи, чтобы кинуть в его солдат. Подумать только! До чего нецивилизованный народ живёт в этих местах. Он покачал головой. Что ж, нужно всего лишь пережить зиму в этих гиблых местах и тогда станет легче. Карнуты привыкнут к солдатам и не будут столь агрессивно на них реагировать. В каком-то смысле победа уже обеспечена, раз их царь согласился на зимовку. Дело за малым.
Центурион с трудом дождался пока всех солдат расселят. Поражённый отсутствием всякой организации у варварского народа, он с обманчивым спокойствием на лице наблюдал, как местная верхушка власти решает кого и куда заселять. Единогласно было решено, что самого Августина подселят в некую семью, где дом больше, топка лучше горит и хозяйство гораздо обширнее. Он не возражал. Вымотанный долгой дорогой, мужчина грезил о благах цивилизации. Селение карнутов, конечно, цивилизацией назвать было нельзя, но радовал тот факт, что живут они в тёплых домах и даже моются в отдельных сооружениях по типу бани. В сумерках было очень трудно рассмотреть жилища более детально, но благодаря постоянному зрительному напряжению Августин мог при желании увидеть даже цвет панциря жучка в высокой траве, поэтому постройки аборигенов оценил по достоинству.
Селение было не самым большим из всех, которые видел Августин по дороге сюда. Однако, располагалось оно в очень удобном месте и с точки зрения военной стратегии, и с позиции простого обывателя. Крупная река около селения обеспечивала жителей пресной водой в нужном количестве, обширный лес предоставлял возможность колоть дрова хоть круглогодично, а располагающиеся рядом поля можно было вспахивать и обрабатывать. Правда, по неизвестной для центуриона причине, галлы не отличались особой любовью к выращиванию разнообразных культур и предпочитали этому скотоводство. У них даже престижность того или иного двора оценивалась в количестве скота, а не размере полей. Однажды Августин видел огромное стадо на выпасе, которое по размеру напоминало целый римский легион. Фанатичность дикарей в этом плане поражала его до глубины души. Однако, вникать в тонкости чужой культуры мужчине не хотелось, поэтому он отправился вслед за местным дряхлым жрецом, который вызвался проводить Августина к месту проживания.
Осмотрев старика с ног до головы, центурион сделал вывод, что провожатый в скором времени на покой не собирается. На вид друиду было около пятидесяти лет, хотя это лишь предположение. Отсутствие адекватных условий проживания и варварские нравы старят человека куда раньше. Августин не удивился, если бы узнал, что старику всего-то за тридцать.
Одет он был в какие-то тряпки серого цвета, которые, видимо, считались здесь за балахон. Данное одеяние подпоясано ремнём из искусно выделанной кожи с нашивками в виде животных и птиц. На руках у старика болтались достаточно красиво отделанные браслеты из железа, дополняющие вышитые рисунки на нарукавных повязках. На шее у друида висело ожерелье из бронзы. Августин отметил, что у большинства жителей деревни эти ожерелья тоже есть. Возможно, это считалось частью культуры галлов или просто популярным украшением.
