Рядом сидела крупная девушка с короткой стрижкой и о чём-то пыталась со мной беседовать — спрашивала о психологических травмах в детстве, о том, как меня угнетал мой режим и тому подобное. Но уже через пару минут я попросил её уйти, употребив ещё одно из выражений, за которое мне непременно бы снялся штраф в размере одного, а то и двух трудочасов.
Трудочасы — как я привык к тому, что они засчитываются и плюсуются, то туда, то обратно. Без них и без ощущения своей нужности было как-то тоскливо. Ну и, конечно, батю надо было спешить спасать.
— Даже тюрьма у них эко-френдли. Вот же клоуны!
— Гага… я тебя не узнаю, — сказала Галина. — Ты обычно был такой… спокойный. Рассудительный.
— Я и сам себя не узнаю, знаешь.
— Может, тебя твой браслет как-то стимулировал? Что-нибудь впрыскивал в кровь? Я читала что-то про синдром отмены, может быть, дело в нём. Ты знаешь, раньше люди практиковали цифровое воздержание! Несколько дней в году отказывались от использования всех приборов, их там тоже колбасило.
— Не говори глупостей, я просто перенапрягся. Ничего мне не впрыскивали. Не, конечно, меня не часто лишают того, что дают уверенности в завтрашнем дне. Плюс вакуум полнейший, плю батя…
— Мне не очень нравится, как ты себя ведёшь, — несколько изменив тон, продолжила Галя. — Мы тут одни, я завишу от тебя, и… мне здесь нравится. Мне кажется, нам с тобой было хорошо вчера…
— Хорошо, да, — я потрогал её за бок. — Именно поэтому я вытащу тебя из этой дыры. Сейчас в туалет схожу, а потом придумаю что-то.
Туалет в тюрьме был биоразлагаемый, старинный, за картонной перегородочкой — дико неудобно. Благо, искать решение, как выбраться, пришлось недолго — ближе к вечеру нас выпустили перекусить, правда, оставив под контролем скучающего парня.
— Сегодня к нам прибудет мессенджер из центральной дирекции резистенсом, — сообщил нашему столу подошедший Илья. — Привезёт не биологические ресурсы, и даст задание. Джуниоры тоже приглашены! Если, конечно, ваша терапия проведена успешно и вы готовы к нашей борьбе?
— А готовы! — внезапно сказал я. — Давайте, кого там завалить надо?
Через полчаса всех собрали на большой поляне перед импровизированной сценой. Туда поднялся худой, как скелет, парень в сине-зелёном сарафане и тёмной бандане на голове. «Мессанджер» оказался чем-то вроде глашатая или гонца — удивительно, но даже о примитивной радиосвязи здесь, кажется, забыли.
— Броллеги! Настал час важной миссии. Ваш кемпинг выдвигается на новую локацию. Наши тимлиды аппрувили ваш таджет — зафейлить релиз со стапелей верфи в поселении Нилос нового четырёхклассового монстра, который кровавый Герцог снова создал для разрушения озонового слоя нашей прекрасной планеты. Дедлайн этапа сбора — трое суток.
— За работу, бро! — сказала девушка. — Ваши сеньоры сообщат мидлам и джунам
— Отлично, — усмехнулся я. — У них тут систему неведомые черти атакуют, а они борются с промышленностью.
— Что ты сказал? — переспросила стоящая рядом девушка, грозно нахмурившись.
Я уже заметил, что местные девушки вели себя куда агрессивнее, чем парни.
— Да нет, нет, ничего. Так, Галя, пошли.
— Куда ты?
Я схватил её за руку и потащил через толпу. Собрание заканчивалось, и все тихо расходились, оживлённо беседуя с обилием старинных выражений. Иль и пара других «старшаков», как я их прозвал, беседовали с «мессанджером».
— Бро, я хочу с тобой, — бесцеремонно сказал я Мессанджеру. — Я хочу куда повыше.
— Джуны, — улыбнулся Иль. — Вчера из леса вышли. Вам ещё рано повыше. Но на экскурсию можем командировать.
— Садитесь, — кивнул Мессанджер. — Прилетим в полночь. Лететь придётся долго, двигатели не новые, зато мы используем эко-керосин, не то, что эти старики с реки Годилос.
Все посмеялись — видимо, речь шла про какую-то внутреннюю мифологию.
Из флаера, в котором он прилетел, уже почти всё выгрузили — рядом валялись какие-то слитки, видимо, для архаичного классического принтера, подернутые ржавчиной детали механизмов.
— Падайте вон туда, — скомандовал Мессанджер.
Никаких кресел для пассажиров не предусматривалось — только уступы корпуса в грузовом отсеке с потертым ремешком, одним на двоих.
— Как круто! — сказала Галя. — Мы прокатимся на настоящем старинном пердолете.
Я усмехнулся. Обида прошла, и я впервые за день посмотрел на нее с сочувствием. Бедная девочка — ее можно понять, подумалось мне. Если у неë действительно не было детства, а последние полгода вообще приходилось ютиться на утлых суденышках вместе с братом-уголовником — то не удивительно, что душа попросит праздника в самый неподходящий момент. Тут и путешествие на допотопном конвертоплане в компании с полоумными сектантами покажется неплохим приключением.
— Ну что, чмоки, я полетел! — сказал наш пилот.
Кто-то захлопнул люк. Машина загудела, зачадила, четыре винта на коротких крыльях развернулись, разгоняя песок с дымом.
— Ничего, — пробормотал я. — Выберемся.
