Он сел в капитанское кресло и положил руку на консоль. 'Эгида' и 'спящий' Ключ лежали рядом, теперь уже не как оружие, а как… инструменты. Инструменты для починки сломанного мира, которыми еще нужно было научиться пользоваться.
"Кассандра, прокладывай курс. Подальше отсюда. Найди нам самый тихий и самый скучный уголок, какой только сможешь".
"Есть, капитан," – ответила ИскИн. – "Нашла одну необитаемую систему с тремя планетами-океанами. По слухам, там отличная рыбалка".
Киана усмехнулась. Даже Кассандра, кажется, научилась чему-то, похожему на человеческий юмор.
"Отлично," – сказал Алекс. – "Полетели. Мне кажется, я задолжал своей команде очень, очень долгий отпуск".
"Фантом", не прощаясь, развернулся и, в последний раз сверкнув в свете просыпающейся Земли, исчез в гиперпрыжке. Они летели навстречу своему собственному, неопределенному будущему, оставляя человечество разбираться со своим. Их работа была сделана. Пока что.
А на Луне, в Море Спокойствия, посреди старых следов астронавтов, продолжал расти один-единственный, маленький и упрямый цветок из лунного камня. Как символ того, что даже в самой мертвой пустыне может зародиться жизнь. Если у нее будет шанс. И тот, кто готов за этот шанс сражаться.
ЭПИЛОГ
Прошел год.
Год относительной тишины. Для галактики, которая медленно и болезненно оправлялась от последствий "Великого Пробуждения", это был всего лишь миг. Для экипажа Фантома это была целая жизнь, украденная у войны.
Их домом стала Эрия – планета Вечного Заката. Мир парящих в бирюзовом небе островов, соединенных радужными мостами из застывшего света. Они жили на одном из самых маленьких, уединенных островов, в простом, но удобном доме, который "распечатали" по чертежам Кианы, и который идеально вписывался в ландшафт. Рядом, в скрытом гроте под водопадом, стоял их корабль.
Жизнь вошла в мирное, почти забытое русло. Киана, получив доступ к архивам "Создателей", больше не занималась взломом. Она творила. С помощью Тинкер она создала небольшую гидропонную ферму, где они выращивали настоящие овощи и фрукты, вкус которых казался чудом после синтетической пасты.
Тинкер расцвела. Год жизни в безопасности, без необходимости прятаться и бояться, совершил чудо. Угловатый, вечно настороженный подросток исчез. На его месте появилась стройная, уверенная в себе молодая девушка. Волосы стали длиннее, и она часто собирала их в сложный пучок, из которого, впрочем, вечно выбивались непослушные пряди, когда она возилась с каким-нибудь механизмом. Её страсть к "починке" нашла выход: она собрала целую армию маленьких дроидов-помощников, которые теперь ухаживали за садом, следили за домом и даже пытались (безуспешно) отучить Жу-жу воровать у Кианы блестящие гайки. Она много смеялась – тихим, немного смущенным смехом, который, казалось, удивлял ее саму.
Алекс обрел то, о чем и не мечтал – покой. Он все еще начинал каждое утро с медитации, поддерживая хрупкий баланс между Ключом и Тенью. Но это стало рутиной, похожей на утреннюю зарядку. Внутренние голоса затихли, став просто частью его самого. Он много читал, изучал архивы, пытаясь понять не то, как бороться, а то, почему все это случилось. И он проводил много времени с Кианой.
Их бурная страсть, рожденная на краю гибели, переросла в нечто более глубокое. В спокойную, теплую привязанность двух людей, которые видели друг в друге не просто любовников, а единственных свидетелей самой страшной и самой важной части их жизней. Они могли часами молчать, просто сидя на террасе и наблюдая, как в облаках под их островом плывут гигантские эрийские левиафаны, и это молчание было наполнено большим смыслом, чем любые слова.
В одно из таких тихих, теплых утр, когда Киана ушла проверять гидропонную ферму, а Алекс остался на террасе с чашкой настоящего, свежесваренного кофе, к нему подошла Тинкер. Она принесла ему небольшой, только что собранный фрукт, похожий на звезду и пахнущий медом.
"Попробуй. Первый урожай," – сказала она, садясь рядом.
"Спасибо," – он откусил кусочек. Вкус был невероятным. – "Ты – волшебница, Тинкер".
Она улыбнулась, и на ее щеках появился легкий румянец. Она села рядом, чуть ближе, чем обычно, и они вместе стали смотреть, как в утренней дымке проплывает левиафан.
"Алекс," – вдруг спросила она, не глядя на него. – "Ты… когда-нибудь думал о том, чтобы избавиться от них? Ну… от тех, кто внутри. Совсем".
Алекс задумался. "Раньше – каждый день. А теперь… не знаю". Он посмотрел на свою руку. "Они – часть меня. Без холодной логики Ключа я бы совершил сотни ошибок. Без ярости Тени… возможно, я бы не выжил. Они опасны. Но они… мои".
"Значит, ты никогда не сможешь стать… обычным?" – в ее голосе прозвучала нотка, которую Алекс не сразу понял. Это была не просто грусть. Это было что-то другое, более глубокое и личное.