"Никто," – ответил Алекс. Он, как никто другой, чувствовал суть происходящего. – "Они в тупике. Кошмар не может 'заразить' Анти-Ключ, потому что у того нет 'я', которое можно было бы заставить страдать. Он – чистая идея. А Анти-Ключ не может уничтожить Кошмар, потому что тот питается любой сильной эмоцией. Чем ярче творчество 'Странника', тем сильнее становится его противник-тень. Они будут сражаться вечно. Пока не истощат друг друга и не уничтожат всю систему".
"Значит, нам все-таки придется вмешаться," – сказала Киана.
"Да. Но не как воины," – Алекс посмотрел на 'Эгиду', которая спокойно лежала на консоли. – "А как… дирижеры".
Он понял, чего не хватало этой 'картине'. Она была черно-белой. Абсолютный хаос против абсолютного негатива. В ней не было третьего элемента. Того самого, что отличало его от них обоих.
Баланса.
"Киана, Тинкер," – его голос был спокоен. Он знал, что делать. – "Мне нужно ваше… сотворчество. Тинкер, мне нужна твоя самая смелая мечта. Та, что про 'лечение' мертвых планет. Представь ее. Во всех деталях".
Девочка закрыла глаза и сосредоточилась.
"Киана, а мне – твое самое болезненное и одновременно самое светлое воспоминание. То, что сделало тебя… тобой".
Киана на мгновение замерла, а потом, поняв его замысел, тоже закрыла глаза. Она вспомнила. Свой побег из корпоративного интерната. Страх, одиночество. И первое, пьянящее чувство свободы, когда она впервые взломала защищенную сеть и поняла, что может быть кем угодно. Боль и надежда, сплетенные воедино.
Алекс положил руки на 'Эгиду' и открыл свой разум. Он не стал призывать Ключ или Тень. Он стал проводником.
Он взял чистую, идеалистическую мечту Тинкер о созидании.
Он взял сложное, горько-сладкое воспоминание Кианы о свободе, рожденной из боли.
И он добавил к этому свое собственное. То самое, 'записанное' на Ксилоне. Простое, тихое человеческое счастье от прикосновения руки и наблюдения за волшебными огнями.
Он сплел эти три нити – Мечту, Свободу и Счастье – в один аккорд. В послание, которое было ни Порядком, ни Хаосом.
И, используя 'Якорь' на Луне как усилитель, он послал этот 'третий голос' прямо в центр битвы.
Эгида вспыхнула не золотым, не белым и не радужным, а теплым, живым, человеческим светом.
И Кошмар, и 'Странник' на мгновение замерли. Они оба 'услышали' этот новый, тихий голос.
Кошмар, привыкший питаться только болью и страхом, столкнулся с чем-то, что не мог 'переварить' – со сложными, многогранными эмоциями. С надеждой, рожденной из отчаяния. Счастьем, омраченным знанием о его конечности. Это 'отравило' его. Его темная форма начала рассеиваться, теряя свою концентрацию.
А 'Странник', вечный искатель нового, впервые услышал музыку, которая была сложнее и глубже его собственных безумных импровизаций. Он услышал гармонию, рожденную из несовершенства. И это… восхитило его.
"Что… это… за… песня?" – прозвенел в их головах его любопытный голос.
Алекс воспользовался этим моментом.
"Это – наша песня," – ответил он. – "Песня тех, кто живет между светом и тьмой. И мы приглашаем тебя присоединиться к хору. Вместо того чтобы перерисовывать этот мир, помоги нам его… дописать".
Он протянул ментальную 'руку' не только Анти-Ключу, но и ослабевшему Кошмару.
"А ты," – обратился он к темной сущности, – "тебе не нужно больше быть тюрьмой для чужой боли. Стань ее хранителем. Стань памятью. Предупреждением. Но не палачом".
Он предложил им обоим не победу или поражение. А новую роль. Новый смысл.
Это был абсолютный, безумный блеф.
Но он сработал.
Кошмар, потерявший свою силу, начал втягиваться обратно, к Земле. Но теперь это была не атака. Он возвращался… домой. В глубины коллективного сна, чтобы стать не монстром под кроватью, а тенью в уголке, которая просто напоминает о том, что тьма существует.
А 'Странник' сделал нечто иное. Его перламутровый аватар подлетел к 'Фантому'.
"Твоя музыка… она интересна," – сказал 'Странник'. И перламутровая сфера Анти-Ключа, его физическое воплощение, отделилась от умирающего 'Жнеца' и плавно полетела к 'Фантому', пройдя сквозь его корпус, как призрак.
Она появилась на мостике, зависнув в воздухе. Она излучала тепло и тихое, мелодичное гудение.
"Что… что он делает?" – прошептала Тинкер.
Он сдается, – с недоверием констатировал Ключ в голове Алекса. – Нет. Не сдается. Он… предлагает себя в качестве… Он хочет понять.
"Он не может просто так болтаться по кораблю," – сказала Киана, приходя в себя. – "Он – сгусток чистого, нестабильного хаоса. Это как держать на мостике термоядерную гранату с вынутой чекой".
Алекс посмотрел на сферу. Потом на Киану. И его осенило.
"Ты права. Ему нужен дом". Он повернулся к консоли. "Кассандра, доставь из грузового отсека сюда объект 'Резонатор-ноль'".