Старшая сестра Хэммонда, Люси, вышла замуж за состоятельного человека, мистера Гилберта Стэнтона, но десять лет спустя овдовела, а вскоре и сама она умерла от неизлечимого недуга лёгких, осиротив двух детей — сына Клэмента и дочь Бэрил.
Младшая же сестра милорда Лайонела, Энн, двадцати лет стала женой мистера Эдмонда Коркорана, чей облик истинного джентльмена настолько покорил её сердце, что она закрыла глаза на его ирландское происхождение и бедность. Бедняжка умерла в первых же родах, однако мастерство врача извлекло из умершей роженицы наследника рода Коркоранов. Несчастный малыш был назван Кристианом. Четырёх лет по появлении на свет он потерял и отца.
Безвременная горестная смерть брата и сестёр была для Хэммонда, человека безупречных правил, источником постоянной скорби. Сам он женился поздно, детей не имел, а незадолго до пятидесяти овдовел. Он держался, ибо вынужден был заботиться о племянниках, но не мог не сетовать на судьбу, и в отсутствии иных собеседников все жалобы милорд изливал своему единственному другу Патрику Дорану.
Ныне племянницы милорда уже достигли возраста невест, а в тот год, когда королева подарила стране последнего ребёнка, Хэммонд узнал, что его племянник Кристиан вскоре должен приехать в Англию из Италии, где жил и работал последние годы. Именно тогда ему пришла в голову мысль нарушить унылое уединение Хэммондсхолла и пригласить к себе всю свою молодую родню. Клэменту Стэнтону исполнилось уже двадцать восемь, Кристиану Коркорану — двадцать семь лет. Бэрил и Софи было по двадцать два.
Для приглашения племянников у милорда Хэммонда была и тайная причина. Доктор Гилфорд, выполняя давнее обещание, не скрыл от его сиятельства, что здоровье его пошатнулось и едва ли позволит ему рассчитывать на длительное пребывание в этом мире.
Граф Хэммонд воспринял слова врача философски, ибо сам не видел смысла в жизни — но тем острей становилась необходимость распорядиться с завещанием. Граф написал Клэменту и Бэрил, Кристиану и Софи, попросив их навестить его, и по их желанию распространить приглашение на своих друзей и подруг. Будет ли им удобно приехать на Иоаннов день и погостить у него до конца лета?
Софи Хэммонд ответила дяде первой, сообщив, что привезёт свою подругу Эстер Нортон и её брата Стивена. Клэмент и Бэрил Стэнтоны тоже уведомили дядю о своём приезде и сообщили, что в числе их гостей будут мистер Чарльз Кэмпбелл и мисс и мистер Розали и Гилберт Морган. Кристиан Коркоран откликнулся последним. Он искренне сожалел, что письму дяди пришлось плутать за ним по Италии, извинялся, что сможет приехать только с недельным опозданием: он договорился о встрече в Венеции и уже не может её отменить. Ни о каких друзьях он не упомянул.
Милорд Лайонел оживился. Приезд молодёжи сулил свежие впечатления и радость общения. Доран подумывал покинуть друга на время визита гостей, но тот и слышать не хотел об этом. Хэммонд настолько привязался к Дорану, что и мысли не допускал о его отъезде, пусть и в приходской дом за две мили.
Хэммондсхолл, оазис красоты среди болот и лесов дельты Брю, был богатейшим имением, выстроенным с некоторой даже излишней роскошью, а за века обретшим ещё и патинный налёт благородной старины. Поместье вело свою историю со времен Тюдоров, когда из темно-жёлтого кирпича был выстроен особняк, отделённый от мира плотной стеной из стриженого тиса и бронзовой решёткой, оплетённой плющом. Сад в итальянском стиле начинался газоном, отороченным цветочными бордюрами из хосты и ирисов, продолжался разделённой на пролёты помпейской стеной. Вдоль другой границы сада тянулась галерея с каменными колоннами, а за ней темнели поросшие мхом гроты и открывался вид на озеро, к воде спускались мраморные ступени, пробуждая в памяти прелестные стихи Китса.
Сейчас весь Хэммондсхолл пришёл в движение: помимо десяти человек обычной домашней прислуги — лакеев, горничных, экономок и поваров, были заняты каменщик, садовод, библиотекарь и хранитель коллекций. Подготовлены комнаты для приезжих с мебелью Томаса Чиппендейла, придававшей интерьерам особый дух старины и величия, засияло столовое серебро, были начищены запылившиеся напольные канделябры, приведены в порядок беседки и садовые дорожки, всюду наведён лоск.
Стэнтоны, Клэмент и Бэрил, приехали из Лондона первыми. Доран, волей случая оказавшийся в момент их приезда в парке с другом, с интересом оглядел племянника и племянницу Хэммонда. Он помнил рассказы милорда Лайонела о родне и теперь сравнивал их с собственными впечатлениями.
