— Но ведь надо любить людей. А это ваша сестра. — Голос мистера Коркорана хлестнул воздух, словно взмах крыльев ворона — Зачем же вы проповедуете любовь, не имея её? Если даже сестру любить не можете. Или вы любите только мужчин? И только красивых? Уродливые и горбатые не пользуются успехом, не правда ли? Они не люди? — Он снова вздохнул. — Вы правы, наверное. Офелии подавай принца, она не может любить могильщика.
В эту минуту на террасе показались господа Кэмпбелл и Морган, следом за ними появился лакей его сиятельства и попросил мистера Коркорана пройти в бильярдную — его хочет видеть милорд Хэммонд.
Коркоран кивнул, извинился перед кузиной, и спокойно прошёл с прессом вверх по лестнице, демонстративно не замечая стоявших мужчин. Мистер Кэмпбелл чуть попятился. Мисс Хэммонд, отрешённо пожелав джентльменам спокойной ночи, медленно вошла в гостиную. Едва она удалилась, Чарльз Кэмпбелл обратился к приятелю.
— Похоже, наш друг Клэмент не преуспевает в своих ухаживаниях?
— Пока чудовище здесь — это немыслимо. К тому же наш друг так сильно озабочен опасностью упустить наследство, что просто разрывается. Но он не более по душе девице, чем сама девица — Коркорану. Красавец вечно строит из себя недотрогу.
— Я до сих пор не понимаю — он знает? Он тогда…
Морган поймал его взгляд и пожал плечами.
— Чёрт поймёт это дьяволово отродье. Но знай он всё — давно так или иначе дал бы понять. А впрочем, кто за него поручится?
Отец Доран неторопливо вышел из-за колонны, словно только что вернулся из сада.
Посидев около получаса у себя, он направился в бильярдную. Коркорана у милорда Хэммонда уже не было. Не было его и в его комнатах. Не было в столовой и в музыкальном зале. Там была лишь мисс Стэнтон, разучивавшая, как ни странно, тот самый хорал, что мистер Доран уже слышал. Причём, во сне. Теперь он вспомнил. Это был григорианский хорал на латыни и слышал он его лет двадцать назад, ещё совсем юнцом во Франции в исполнении мужского хора. Сто двенадцатый псалом — он любил его.
«Laudate, pueri, Dominum: laudate nomen Domini. Sit nomen Domini benedictum, ex hoc nunc, ut usque in saeculum…»1
Прекрасный голос звучал как перезвон церковных колоколов.
— Quis sicut Dominus, Deus noster, qui in altis habitat, et humilia respicit in caelo et in terra?
Suscitans a terra inopem, et de stercore erigens pauperem:
Ut collocet eum cum principibus, cum principibus populi sui…2
Дух отрешённости от земного, мистического созерцания наполнял залу. Заметив священника, мисс Бэрил умолкла и улыбнулась. Потом, неожиданно смутившись, сбивчиво спросила, может ли она поговорить с ним? Доран, удивившись, кивнул, и мисс Бэрил прошла на балкон.
Небо очистилось от туч и сияло россыпью звёзд. Мисс Стэнтон долго молчала. Потом неожиданно взглянув ему прямо в глаза, — причём мистер Доран впервые заметил, как они велики и прозрачны, — заговорила:
— Вы должны простить мне этот вопрос — он продиктован моей глупой бестактностью. Я случайно… право слово, случайно, услышала ваш разговор с милордом Хэммондом. — Она снова опустила глаза.
Доран молча ждал. Неужели и она озабочена завещанием? Мисс Бэрил продолжила.
— Я, наверное, неправильно поняла, но и мистер Морган тоже намекал… Правда ли, что мистер Нортон погиб не случайно? Вы говорили с его сиятельством о записке. Он… сделал это сам? Почему? Из-за мистера Коркорана?
Глаза мисс Бэрил обладали, как теперь понял отец Доран, свойством необычайным. Огромные, голубые, как горный хрусталь, они привораживали, и стоило один раз заглянуть в их глубину — она, словно бездна, притягивала взгляд, маня уже не отрываться. Священник с трудом заставил себя отвести взгляд.
Он задумался. Что ж, если Коркоран хотел быть правдив — это ему не повредит. Доран жёстко ответил, что мистер Нортон стал жертвой собственных пороков. Мистер Коркоран тут совершенно ни при чём. Он не желал смерти мистера Нортона и не считает себя ответственным за неё. Она снова взглянула ему прямо в глаза.
— Но я правильно поняла, это… самоубийство?
— Да, мисс Стэнтон. Его сиятельство не стал это афишировать… из жалости к несчастной мисс Нортон.
Бэрил несколько секунд молчала. Сильно побледнев, спросила, упоминалось ли в записке имя мистера Коркорана и … не он ли предложил… пожалеть мисс Нортон? Доран разрывался между желанием заглянуть в глаза мисс Бэрил и пониманием опасности этого. Но бездна заманила его. В глазах девушки он увидел подозрение и страх.
— Нет. Предложение скрыть все обстоятельства исходило от меня, мисс Стэнтон. Мне было жаль мисс Нортон. Мистер Коркоран придерживался прямо противоположного суждения. Он полагал, что необходимо ничего не скрывать и никакой жалости к мисс Нортон не выказывал. Имя же мистера Коркорана в записке действительно фигурировало. Именно его мистер Нортон считал виновником своей гибели.
