Армия Гасдрубала стояла достаточно близко, и Нерон повел себя осторожно. Он не стал разбивать отдельного лагеря, а разместил своих людей в палатках солдат второго консула. Но эта хитрость не удалась. От бдительного взора карфагенских сторожевых постов не укрылось ни необычайное оживление во вражеском лагере, ни вид загнанных коней, утомленных недавней стремительной скачкой. Их внимательный слух уловил, что сигналы боевых рожков теперь раздаются два раза, и это без слов говорило, что оба консула успели объединить свои силы[103]. Встревоженный Гасдрубал решил ближайшей ночью сняться с места и увести своих людей на другой берег Метавра. Мы не знаем и никогда не узнаем, на что рассчитывал брат Ганнибала, затевая это рискованное предприятие, поскольку ни у Тита Ливия, ни у Полибия в сохранившемся фрагменте, повествующем об этом эпизоде (XI, 1–3), не говорится ни слова. Возможно, он надеялся левым берегом реки удалиться на достаточное расстояние, а затем свернуть на Фламиниеву дорогу, дойти до верхней долины Тибра, а оттуда двинуться прямиком на Рим? Однако Клавдий Нерон заранее предвидел подобное развитие событий, поскольку в своем письме сенаторам потребовал переправить два городских легиона в Нарнию — город, занимавший стратегическое положение между областью сабинов и Умбрией (Тит Ливий, XXVII, 43, 8–9). Как бы там ни было, затея Гасдрубала провалилась. Лишившись проводников, которые от него попросту сбежали, карфагенское войско безуспешно блуждало в излучинах Метавра, тщетно разыскивая брод и практически не продвигаясь вперед. Тем временем римляне шли за ними по пятам. Гасдрубалу пришлось принять бой в самых невыгодных условиях, стоя спиной к реке. Главный удар, лично возглавив солдат-испанцев, он обрушил на левый римский фланг, которым командовал Ливий Салинатор. Центр карфагенских боевых порядков заняли воины-лигуры, навербованные во время недавнего перехода через Альпы, впереди которых пустили слонов. Правому римскому флангу под командованием Клавдия Нерона пришлось сдерживать натиск галльских отрядов, прикрытых слева холмом, который мешал римлянам маневрировать. Тогда консул отвел своих солдат назад, обошел с ними центральную часть римских построений и вышел к своему левому флангу, откуда бросился на противника. Этот маневр и решил исход битвы. Поняв, что проиграл, Гасдрубал направил своего коня в самую гущу римских когорт и пал с оружием в руках.
Несколько дней спустя, когда в Риме после трехдневных всеобщих молений жизнь понемногу возвращалась в нормальное русло и даже деловая активность, как уверяет Тит Ливий (XXVII, 51, 10), вновь начала обретать привычные черты мирного времени, подзабытые за 12 лет беспрерывной войны, консул Клавдий Нерон вернулся в свой лагерь близ Канузия. Он привез с собой отрубленную голову Гасдрубала, которую приказал швырнуть в расположение карфагенской армии. Со своих позиций Ганнибал прекрасно видел закованных в цепи пленных солдат-африканцев, двоим из которых римляне намеренно позволили перебраться к своим — в качестве вестников несчастья. Правда ли, что именно в тот день Ганнибал во всеуслышание признал, что фортуна отвернулась от Карфагена (Тит Ливий, XXVII, 51, 12)? Как заметил еще Монтескье, трудно представить себе иные слова, которые могли бы с тем же успехом «ввергнуть в отчаяние доверившиеся ему народы и разочаровать армию, ожидавшую великих наград по окончании войны». Как бы там ни было, Ганнибал не стал спорить с судьбой. Собрав воедино все карфагенские силы, включая гарнизон Метапонта, он направился в самый отдаленный край Бруттия.
После отбытия Гасдрубала Барки с Иберийского полуострова карфагенское присутствие здесь существенно ослабло. Стремясь заполнить образовавшуюся пустоту, в метрополии приняли решение направить в Испанию несколько дополнительных контингентов, назначив командующим полководца по имени Ганнон. Он соединился с Магоном — последним, младшим братом Ганнибала, по пути навербовав в свою армию новых солдат-кельтиберов. Силан, продолжавший исполнять обязанности заместителя главнокомандующего, так как ему, как и его начальнику, продлили срок полномочий, двинул против них войско из десяти тысяч пехотинцев и пятисот всадников. Римлянам удалось захватить в плен Ганнона, после чего кельтиберы-новобранцы разбежались, однако Магон, сохранив всю свою конницу и две тысячи пеших воинов, сумел организованно отступить и отвел свое войско к Гасдрубалу, сыну Гискона, в район Гадеса (Кадиса).
