Что касается Ганнибала, то и без донесений брата он понимал, что должен идти на север навстречу Гасдрубалу, и чем большую часть пути ему удастся преодолеть, тем будет лучше. Соединение обеих армий и успешные боевые операции в Центральной Италии, в Умбрии или областях, населенных пелигнами, серьезно пошатнули бы устойчивость Рима. Вместе с тем он трезво оценивал риск задуманного предприятия. Оставив без прикрытия на несколько месяцев юг Италии, он мог потерять если и не весь Бруттий, то почти наверняка Локры и Кротон, то есть порты, через которые все еще не терял надежды получить подкрепление из Карфагена и которые обеспечивали ему связь с Македонией. В самом крайнем случае, если б он окончательно убедился, что война бесповоротно проиграна, именно через эти два порта он с уцелевшими остатками армии мог бы вернуться к африканским берегам. По всем этим причинам Ганнибал не торопился сниматься с зимних квартир. Прежде он собрал вместе гарнизоны, рассеянные по разным местам Калабрии, а затем двинулся к Лукании, разбив лагерь неподалеку от Грумента — городка, неизменно хранившего ему верность. Сюда же консул Клавдий Нерон перебросил из Венузии свои легионы, к которым присоединились оба легиона проконсула Фульвия Флакка, отозванные из Бруттия. В общей сложности римское войско насчитывало 40 тысяч пехотинцев и две с половиной тысячи всадников. Даже если согласиться, что Тит Ливий (XXVII, 40, 14) преувеличил эти цифры, нельзя не признать, что римляне располагали силами, значительно превосходящими пунийские. Разыгрался бой, в ходе которого Ганнибал потерял больше воинов, чем его противник, что, впрочем, не помешало ему добраться до Венузии, где состоялось еще одно сражение, снова с печальным для пунийцев исходом. Положение карфагенян становилось критическим. Темной ночью горными тропами, чтобы не столкнуться с врагом, Ганнибал увел своих солдат в Метапонт, гарнизоном которого командовал его племянник Ганнон. Влив наличный состав гарнизона в свое войско, Ганнибал отправил его в Бруттий с заданием привести подкрепление, а сам теми же обходными путями вернулся к Венузии, откуда перебрался в Апулию и стал лагерем в Канузии.
Гонцы Гасдрубала, везущие донесение его брату, за это время успели проскакать насквозь почти весь полуостров. Узнав, что из Венузии Ганнибал пошел на Метапонт, они решили направиться туда же, однако сбились с пути и оказались в Таренте, где их захватили в плен солдаты пропретора Кв. Клавдия Фламина. Послание, которое они везли, попало в руки консулу Клавдию Нерону, и тот узнал, что Гасдрубал предлагал брату встретиться в Умбрии. Нерон переправил письмо в сенат, попутно сообщая, что намерен немедленно перейти к активным действиям — достаточно смелое с его стороны решение, поскольку не в правилах консулов было (proprio motu) собственной волей выходить за пределы своей провинции, толкуемой в данном случае не как географическое понятие, а скорее как театр боевых действий. Он намеревался двинуться побережьем, по восточной границе владений самнитов и Пицена, и выслал впереди войска застрельщиков, которым поручил подготовить места будущих стоянок. С отборным отрядом, состоявшим из тысячи конных и шести тысяч пеших воинов, он выступил в поход, якобы собираясь напасть на один из расположенных неподалеку от Лукании городков, защищаемых пунийским гарнизоном, но на самом деле резко сменил направление и ночью форсированным маршем взял курс на Пицен. Противостоять Ганнибалу он оставил своего помощника Квинта Катия. Понял ли Ганнибал, что за маневр задумал римский консул? Во всяком случае, никаких ответных мер с его стороны не последовало. Впрочем, даже если он и горел желанием организовать преследование консульского отряда, реальными возможностями для этого он не располагал. Вопреки тому, что порой приходится читать у современных историков (G. Picard, 1967, р. 197; J.-P. Brisson, 1973, р. 262), Клавдий Нерон оставил для сдерживания карфагенян вовсе не «маскировочную завесу», а большую часть своего войска — 30 тысяч солдат, с которыми, кроме легата Квинта Катия, вероятно, находился проконсул Фульвий Флакк — один из лучших римских полководцев, недавно прибывший в Канузий (G. de Sanctis, 1917, III, 2, p. 574). К тому же отряд Клавдия Нерона передвигался столь стремительно, используя не только светлое, но и темное время суток, что его преследование теряло всякий смысл. Всего за несколько дней легковооруженный и не отягощенный обозами отряд благополучно добрался до лагеря Ливия Салинатора, разбитого в окрестностях Сены Галльской (ныне Сенигалья). Сюда же успел подвести свое войско и претор Л. Порций Лицин.
