Близился к завершению 207 год, и Сципиону не терпелось покончить с испанским фронтом. Он лично повел свою армию к Бетике, намереваясь дать Гасдрубалу бой. Впрочем, вскоре он отказался от этой затеи, поскольку обнаружил, что Гасдрубал, разбив свое войско на множество отрядов, укрыл их по отдельности за прочными стенами крепостей, расположенных в нижней долине Гвадалквивира. Вместе со Сципионом участие в военных действиях принимал его брат Луций — тот самый, в компании с которым он когда-то добился назначения на должность эдила. Луций свою личную карьеру строил в тени брата; позже, в 193 году его изберут претором, в 190-м — консулом, однако нам неизвестно, в каком именно качестве он служил в армии, руководимой Публием, в испанскую кампанию. Луцию же принадлежит заслуга взятия крепости, которую Тит Ливий называет Оронгис (XXVIII, 3, 2) и которую современные исследователи предположительно располагают на северо-востоке Гренады (J. F. Lazenby, 1978, р. 144); возможно, уточняют они, речь идет о местечке под названием База, том самом, где среди других находок обнаружен один из лучших образцов испанских «дамских голов». На самом деле захват этой крепости в Верхней Андалусии не имел решающего значения; скорее всего, Сципион просто стремился доказать Гасдрубалу, что его тактика «распыления» раскрыта.
Весной 206 года пунийский полководец вывел своих воинов из городов, в которых они провели зиму. Благодаря вербовке, осуществленной Магоном, их ряды значительно усилились: объединенная армия обоих карфагенских полководцев насчитывала теперь 50 тысяч пеших — Полибий даже приводит цифру в 70 тысяч (XI, 20, 2) — и четыре с половиной тысячи конных воинов. Слухи о массовой мобилизации противника дошли до Тарракона, где находился тогда Сципион, имея в своем распоряжении всего четыре легиона. Перед ним встала задача как можно скорее пополнить свои ряды. Силану удалось договориться с иберийским царьком Кульхасом, который предоставил необходимое подкрепление. Вместе с отрядами самого Силана, дислоцированными между Тарраконом и Кастулоном, римская армия насчитывала 45 тысяч пехотинцев и около трех тысяч всадников. Впрочем, Сципион не забыл, что именно измена кельтиберов, в последний момент переметнувшихся к неприятелю, послужила причиной гибели его отца и дяди, а потому он не слишком рассчитывал на иберов, полагая использовать их скорее для устрашения противника. Победу могли ему обеспечить только собственные легионы.
