Пока в Риме кипели страсти по поводу мирного договора, Ганнибал готовился покинуть Бруттий. Тит Ливий (XXX, 20) полагает, что он испытывал при этом горечь и сожаление, и мы ему охотно верим. Грузовых судов, прибывших из Карфагена, оказалось недостаточно, и ему пришлось заняться постройкой и оснащением новых (Аппиан, «Ганн.», 58), зато отборные части его войска, очевидно, тысяч 15–20 солдат, сумели вместе с полководцем переправиться в Африку [121]. Именно им предстояло в скором времени составить третью линию боевого построения, которое Ганнибал бросит в бой при Заме. Корабли пристали к берегу в районе тунисского Сахеля, близ города Малый Лептис (ныне Лемта), между Тапсом (ныне Рас-Димас) и Руспиной (ныне Монастир). Так, осенью 203 года карфагенский полководец вновь ступил на землю Африки, которую покинул ребенком и которая наверняка теперь казалась ему незнакомой страной.
Ганнибал расквартировал свое войско неподалеку от места высадки, в Гадрумете (ныне Сус). Существовал целый ряд причин, заставивших его не торопиться с визитом в пуническую метрополию. Во-первых, он не доверял карфагенскому сенату, тон в котором слишком часто задавала фракция, возглавляемая давним врагом его рода Ганноном. Клевета, которой осыпал Ганнибала за его спиной этот завистливый трус, и привела в конечном счете, как считал сам полководец, к тому, что сорвался его план завоевания Италии. Во-вторых, не исключено, что до него дошли слухи о том, как вели себя карфагенские сенаторы сначала со Сципионом, а затем и в Риме, бессовестно переложив на его плечи всю ответственность за развязывание войны. На зимние квартиры он устроил своих солдат в Бизации, то есть в достаточном отдалении и от правительства Карфагена, и от армии Сципиона, справедливо рассудив, что в ближайшее время ему понадобится полная свобода маневра. Заняв такую позицию, он мог совершенно спокойно снабжать войско продовольствием, получать подкрепление и готовиться к будущей схватке с противником подальше от его зорких глаз. Наконец, именно на этом побережье Ганнибал чувствовал себя дома: здесь располагались его поместья, здесь он мог не тревожиться за собственную безопасность.
Перемирие, заключенное со Сципионом осенью 203 года, продлилось несколько месяцев, пока в начале весны 202 года Карфаген не нарушил его.
Для снабжения римской армии продовольствием к берегам Африки двигались два крупных каравана судов: первый из Сардинии, второй из Сицилии. Первый благополучно достиг пункта назначения, а вот второй, едва миновав мыс Бон, попал в шторм. Корабли сопровождения сумели добраться до мыса Аполлона (Рас-эль-Мекки), но двум сотням тяжелогруженых судов повезло меньше. Часть из них прибило к острову Эгимур (ныне Зембра), другие причалили к западному побережью мыса Бон, в местечке, которое Тит Ливий (XXX, 24, 9) называет Акве Калиде (дословно «горячие воды»). Вполне возможно, что речь идет о старинном курорте Акве Карпитане, действующем до сих пор и расположенном в Корбусе, напротив Карфагена, по другую сторону залива. Можно сказать, что кораблекрушение разыгралось прямо на глазах жителей Карфагена, ставших его невольными зрителями. Оголодавшему городскому населению заманчивой показалась идея воспользоваться содержимым разбитых кораблей, хотя все, конечно, понимали, что тем самым нарушили бы условия перемирия, заключенного с Римом. В конце концов жадность взяла верх над здравомыслием, и 50 военных кораблей под водительством наварха Гасдрубала двинулись к пострадавшим от бури римским судам, захватили их и привели в карфагенский порт.
