И отключаюсь. «Фанат отца»? Нет, такую фразу Малахов произнести не мог бы. За три минуты я добываю телефон Андрея, набираю.
– Привет, Андрей! (Опять!) Это Миша Ширвиндт.
– Привет! Как дела?
Ах, «как дела». Значит, звонил не он!
– Прости, перезвоню.
И завершаю разговор, потому что тот, первый, нещадно пробивается сквозь эфир.
– Так вот, – продолжаю я, – проезжаешь поворот и едешь 20 километров до съезда на Мансурово. Там поворачиваешь и двигаешься в направлении Рузы.
– Так, так, в сторону Рузы, – повторяет он голосом Малахова.
– Да, проезжаешь 43 километра и справа увидишь зелёные ворота, – гоню я чистую пургу. – Подъедешь – погуди, и я открою.
За праздничным столом я рассказал эту историю, все посмеялись. Часа через четыре раздается звонок. Звонит Лжеандрей.
– Миша, я тут, у Рузы. Не могу найти зелёные ворота.
– Так ты проехал! Возвращайся, и через 30 километров они у тебя будут уже слева.
Была ещё пара звонков, и где-то в полпервого ночи другим голосом спросили:
– Алло, Михаил? Это водитель Малахова. Андрей спит. Куда ехать?
– Всё, – говорю, – день рождения закончился. Поезжайте домой!
И ведь вся эта авантюра затевалась только для того, чтобы через забор, в окно, пофоткать подвыпивших знаменитостей, а если повезёт, подловить кого-нибудь тёпленьким на выходе и, будучи посланным, написать: «Пьяный гость устроил дебош на юбилее Ширвиндта».
Сейчас мне уже жалко этого а-ля Малахова, но, может быть, мой розыгрыш послужил ему уроком и он стал в итоге честным и порядочным журналистом?
Папа часто рассказывает, как на каком-то актёрском капустнике на сцену вышел Саша Абдулов и на полном серьёзе сказал: «Мы сегодня отмечаем официальный брак Ширвиндта и Державина». Зал лёг от хохота, а папа с Михал Михалычем подыграли. На следующий день в «Московском комсомольце» рядом с новостями о том, что кого-то убили, кто-то что-то украл, поставили сообщение о браке Ширвиндта с Державиным. Страна в шоке! Обрываются телефоны. Отец звонит главному редактору Павлу Гусеву.
– Паша, что это? Как ты мог?
Что делает гениальный журналист?
– Шура, – устало говорит Гусев, – посоветуй, что мне с этим суками делать.
Интересно, сколько сотен раз он произносил эту фразу в разных контекстах?
М.Ш.: На собачьем корме я, можно сказать, собаку съел. Десять лет выходила передача «Дог-шоу. Я и моя собака». Какие только корма не были нашими спонсорами – от низкобюджетного Chappi до элитных Purina и Royal Canin! Я как глашатай этих брендов побывал на всех производствах, и, честно говоря, был несказанно удивлен скрупулёзностью подхода и качеством продуктов. Так, на одном заводе забраковали партию молдавской кукурузы – в ней обнаружили каких-то жучков-паучков.
– Ну и пожалуйста! – обиделись молдаване. – Наш общепит это с руками оторвёт!
То есть собакам нельзя, а людям – пожалуйста!
Да что говорить, сторож циркового училища, где проходили съёмки программы, закусывал портвейн консервами Chappi и был очень доволен:
– Надо только посолить и лучку добавить. Хотя и так хорошо!
В общем, когда многие именитые западные бренды стали уходить с российского рынка, я вдруг подумал: а почему бы и нет? О собаках и их еде я всё знаю, о технологии производства – тоже: как-никак в прошлом владелец трёх ресторанов. И началось! Стал разрабатывать собачье-кошачий корм.
А.Ш.: Всё неправильно рассказываешь. Сначала были консервы для людей. Я придумал название – «Великий консерватор».
М.Ш.: Да, прежде чем приступить к такой деликатной материи, я вместе с опытным специалистом два года производил всевозможные консервы для людей. Купил в магазине закатанные в банку котлеты из кролика, принёс папе, и мы с огромным удовольствием под хреновуху всю эту банку умяли. И пошло-поехало! Мы производили видов 30 разных консервов, они хорошо продавались, были прекрасные отзывы, но в печальных глазах моего двортерьера Гоши читалось: «А я? А мне?»
Оказалось, что согласовать корм для животных во сто крат сложнее, чем человеческую еду. Я не шучу. Обычную тушёнку закатал, прокипятил и продавай, но для собак… Ветеринарный врач разрабатывает рацион, потом готовятся образцы. Для этого нужно несколько миллиардов раз протестировать несколько миллионов килограммов продуктов, найти подходящие по качеству, цене и ветеринарным документам, отправить образцы в лабораторию, чтобы получить протоколы испытаний, затем пройти процедуру декларирования продукции под строгим контролем Роспотребнадзора в соответствии с ГОСТом, с определёнными ТУ (техническими условиями), с обязательным подтверждением в государственной информационной системе в области ветеринарии «Меркурий», получить штрихкод, зарегистрировать в реестре… Хочется добавить: «Вперёд, к победе коммунизма!» В общем, ничего смешного в том, что папа попробовал мой собачий корм, нет – в кои-то веки отведал высококачественный продукт!
