– Про
В этот момент голоса стали нечеткими, а вскоре и вовсе затихли. Куда это родственнички отправились поскандалить? Уж не в сортир ли? Да, там поставить прослушку я не догадалась, а жаль. Посидев в машине еще с час и не услышав больше ничего полезного, я отправилась домой.
Поставив на стол возле монитора компьютера чашку с кофе, я первым делом открыла базу данных на жителей нашего славного города. Итак, ищем: Вострецов Геннадий Петрович, дата рождения такая-то… В базе был указан адрес этого господина, и адрес вовсе не в коттеджном поселке. Так. Улица… номер дома… квартиры… Значит, это его собственная квартира, та, о которой говорила бывшая горничная Наташа. Но это нам не очень-то и интересно, бог с ней, с этой квартирой Гены, нам бы нарыть хоть что-то о нем самом. Так, ну, к Гене мы, думаю, еще вернемся, а вот о пленке стоило бы сказать следователю Кузнецову. Я взяла телефон и набрала его номер.
– Слушаю, – ответил обладатель пышной шевелюры уставшим голосом.
– Здравствуйте, Евгений, это Татьяна Иванова.
– Здравствуйте, Татьяна Иванова. Слушаю вас.
Ну, почему он называет меня по имени и фамилии? Что это за манера у него такая? Кажется, меня это немного раздражает. Но я убрала эмоции подальше и коротко изложила следователю Кузнецову суть дела. Он выслушал внимательно, потом, когда я замолчала, спросил:
– И что вы хотите от меня?
– Как что? – опешила я. – Пленка у вас в полиции, тем более со следами крови Олега, вы сами это сказали. Найдите на ней отпечатки пальцев обитателей коттеджа номер сто сорок четыре по улице Прямой. Я могу назвать их фамилии. Владелица коттеджа – Полянская Эмма Павловна…
– Спасибо, не стоит. Про гражданку Полянскую я знаю, знаю, что она проживает там со своим охранником и водителем Вострецовым.
– Значит, вы еще не все знаете, Евгений. Этот охранник и водитель Вострецов Геннадий Петрович по совместительству является также и двоюродным братцем мадам Полянской.
– Вот как? – удивился Евгений. – И что с того?
– Как что? – возмутилась я. – Два работника фитнес-клуба проживают вместе, то есть в одном доме, откуда пропал Олег Кирсанов, – это не кажется вам как-то уж чересчур подозрительным? Найденная нами парниковая пленка…
– Дело в том, – уставшим голосом перебил меня Евгений, – что, кроме следов крови Олега Кирсанова, на пленке мы ничего не обнаружили.
От такого сообщения я прямо-таки опешила:
– Как это ничего?! Что, никаких «пальчиков» нет? Совсем никаких?
– Никаких, – подтвердил следователь грустно.
– Не может быть, – продолжала я упорствовать. – Пленка точно из ее дома, я сама слышала разговор Полянской с… одним человеком. Они говорили о пленке, что, мол, надо купить новую…
– Они что, прямо при вас говорили? – усмехнулся следователь.
– Нет, я подслушивала их милую беседу через прослушку, – нехотя призналась я.
– К сожалению, это нам ничего не дает. Отпечатков нет, и мы ничего не сможем им предъявить. При таком раскладе они легко отопрутся: доказательств, сами понимаете, никаких! А ваши прослушки, сами знаете, незаконны.
Вот черт! Но как же получилось, что пленка чистая? Словно угадав мои мысли, Евгений продолжил:
– Наш эксперт говорит, что пленкой, похоже, пользовались в рукавицах, либо тщательно вымыли ее перед тем, как завернуть в нее тело, а уже потом брали в рукавицах или резиновых перчатках.
– Понятно, – вздохнула я, – наши преступники совсем не дураки. Или люди с опытом. Евгений, тогда у меня к вам будет одна просьба: раздобудьте мне, пожалуйста, сведения на Вострецова Геннадия Петровича.
– Зачем вам?
– Что-то не нравится мне этот родственный союз.
– Ну, хорошо, сведения я вам раздобуду, только, Татьяна Иванова, послушайте мой добрый совет: ищите преступника в другом месте.
– Да? В каком именно? – осведомилась я. – Может, адрес дадите?
– Адреса, естественно, не дам, но подумайте сами, Татьяна Иванова: разве выгодно было Полянской убивать своего массажиста? Он приносил ей хороший доход, я справлялся у ее бухгалтера. Поверьте: она сильно потеряла на этом деле, очень сильно. Другие свидетели также подтвердили: дамочка страшно переживала, что с Олегом случилось несчастье.
– Неужели? Но пропал-то он из
– Но доказательств у нас пока нет, – парировал Евгений.
– И когда же они у вас будут? – съязвила я.
– Мы занимаемся, ищем, – уклончиво ответил он, – и, вы уж извините, мне очень некогда, уже вечер пятницы, а я все еще на работе, и неизвестно, когда уйду отсюда, и уйду ли вообще.
– Бедный вы наш, несчастный, погрязший в рутинной работе, – притворно посочувствовала я следователю. – Ладно, хоть сведения на Вострецова мне добудьте, раз уж сами его не разрабатываете.
