– Да почему не разрабатываем? – возмутился Евгений. – Мы всех разрабатываем, только вот доказательства его вины нам найти пока не удалось.
– Всего доброго!
Я выключила телефон и практически швырнула его на стол, потом пошла на кухню сделать себе бутерброд: разговор с обладателем пышной шевелюры вывел меня из себя, и мне необходимо было немного успокоиться. Намазывая масло на хлеб, я вдруг почувствовала, как меня буквально осенила мысль: а ведь Михал Михалыч не убивал Олега! Да-да, Татьяна Александровна, не убивал, и вообще не причастен к этому делу. Почему? А иначе он знал бы, что парниковой пленки у его возлюбленной нет. А он очень удивился, когда она сказала ему, что пленку Гена еще только собирается покупать. Экономный Михал Михалыч спросил несколько даже возмущенно: «Да зачем покупать? Сойдет и та, что была в прошлом году, она еще совсем новая…». Значит, не знал наш хозяйственный друг детства, на что пошла прошлогодняя пленка, и, думаю, потому к убийству не причастен. К тому же он ведет себя очень спокойно, как ухаживал, так и ухаживает за своей дамой сердца, просто поглощен этим занятием. Так что, Татьяна Александровна, хотя Михал Михалыч и бывший тюремный охранник, смело вычеркиваем нашего галантного кавалера из списка подозреваемых! Ура! Одним подозреваемым меньше…
Я снова села к компьютеру, уже с бутербродом, отхлебнула немного остывший кофе. Конечно, остальные – Эмма Павловна и ее любезный братец – в нашем списке остаются, и мы продолжаем их разрабатывать. Разрабатывать… А что мы услышали сегодня из прослушки? Да уж кое-что интересное услышали! Разговор про какого-то наследничка. Так-так… А вот интересно, мужа у нашей дамочки нет, работники фитнес-клуба сказали, что она вдова. Ну, это вполне понятно. А дети? Если вдове под шестьдесят, у нее должны быть уже совсем взрослые дети. Ну, если, конечно, они у них с мужем были. Сколько им сейчас может быть, этим деткам? Думаю, лет тридцать-сорок. Да, где-то в этом промежутке… А вот мы сейчас спросим об этом у бывшей горничной Наташи. Ну-ка, где тут у меня номер ее телефона?
Она ответила мне практически сразу:
– Слушаю тебя, Татьяна.
– Привет, Наташа. Скажи, пожалуйста, ты знаешь что-нибудь о детях Эммы Павловны? В частности, они вообще есть?
– Нет.
– Это точно?
– Да. Я проработала у нее больше трех лет, и никогда никто из ее детей в доме не появлялся. А однажды я чисто случайно услышала разговор хозяйки с братом, она сказала что-то типа: «Да если бы у меня были дети!..»
– Это точно, она так именно и сказала?
– Нет, за точность не ручаюсь, разговор-то давно был, но приблизительно – да, так сказала, что, мол, детей-то и нет!
– То есть получается, наследников у нее нет, – подытожила я. – А у Геночки?
– Тоже. Точнее, у них с его бывшей женой есть не то один ребенок, не то два, но я слышала, они совсем не общаются, уже много лет. Жена категорически против, ну, то есть бывшая жена, а он, как я поняла, не особо и настаивает. Ему, должно быть, так проще: у него ведь давно другая… хм, жена.
– Что ж этим двоим так не повезло с детьми-то?! Впрочем, это уже риторический вопрос. Ладно, Наташа, спасибо за сведения.
– Да было бы за что!
Я отложила телефон в сторону. Итак, детей у наших подозреваемых нет. Точнее, нет у Эммы Павловны, у Геночки детишки, похоже, все-таки имеются, но он не поддерживает с ними отношения. Хорош папаша! А как интересно было бы побеседовать с его бывшей женушкой! Как правило, именно бывшие жены знают о своих мужьях много чего полезного для частных сыщиков. А кто нам поможет разыскать этого ценного носителя информации? Ну, на Евгения, понятно, надежда слабая, а вот наш друг и незаменимый помощник в делах Андрюша Мельников – этот точно поможет. Ну-ка, где он у нас в контактах? Я набрала номер моего друга:
– Андрюша, привет, дорогой.
– И тебе – наш самый пламенный!..
– Как оно, твое «ничего»?
– Сама видишь: вечер пятницы, а я еще…
– На работе. Так?
– Да, мать, угадала, – вздохнул Мельников тоскливо.
– Ну, это было совсем нетрудно. Что ж, сочувствую. Жалко, помочь ничем не могу.
– Спасибо хоть за сочувствие.
– Пожалуйста. Сочувствия – это у нас сколько угодно! И даром… А как твои дела?
– Какие у меня дела! Два приостановленных и одно в суде… А еще одно передали в прокуратуру…
– Прости, дорогой, я не о том.
– Это ты прости: совсем заработался…
– Вижу.
– Ну, в общем и целом все нормально.
– Рада за тебя. Слушай, Андрюша, будь другом, помоги, без тебя, понимаешь, никак… Мне нужны хоть какие-то сведения на двух граждан нашего славного города Тарасова. – И я назвала данные Эммы Павловны и ее братца.
– Подожди, мать. Я тебе уже давал сведения, что эта твоя Полянская не связана с криминалом. Было дело?
– Было, Андрюша.
– Так чего тебе еще, неуемная?
– А теперь мне надо знать, есть ли у этих двоих дети.
Мельников буквально взорвался:
