– Дождалась, – подтвердила она. – И передачки ему носила, точнее, посылала, он же не в Тарасове сидел. Письма писала, несколько раз на свиданки ездила… Я же говорю: дура я! Он откинулся немного раньше срока за примерное поведение, как он сам говорил, приехал домой, посидел пару месяцев дома, отдохнул от зоны, потом на рынок охранником устроился. Я-то поначалу даже обрадовалась: как же, муж у меня работать пошел, мне теперь полегче будет – в плане денег. А он вдруг в криминал подался! Представляешь? Связался с какими-то подозрительными типами, руки у них – все в синих наколках, рожи – страшнее не придумаешь, головы бритые. Большие деньги у моего Генки тогда появились.
Женщина достала из пачки еще сигарету, щелкнула зажигалкой. Я к тому времени докурила свою и затушила ее в пепельнице.
– Вскоре он бросил работу охранника, я, естественно, стала ругаться, с ума, говорю, сошел, как жить будем на мою зарплату медсестры? А он говорит: мне, мол, теперь работать не надо, я и так при деньгах! Что за деньги, откуда? Он ничего конкретно не говорил, отмахивался от меня, как от назойливой мухи, потом просто стал посылать подальше… Практически весь день дома сидел, а ближе к вечеру уходил. Пропадал до поздней ночи, иногда до утра. Приходил под градусом, и я стала замечать, не только спиртным от него пахло…
– Духами тоже? – предположила я.
Маргарита Александровна кивнула, она снова скривила рот, выражая «козлу» свое женское презрение.
– Баба-то у него давно появилась, но это я потом поняла. Он сначала ей хатку купил, потом сам туда и перебрался. Урод! Все мужики уроды, Тань, поверь мне! Говорят, он потом ту дуру выгнал, видать, чем-то не угодила.
Маргарита нервно затянулась несколько раз подряд.
– А насчет его сестрицы Эммы Павловны вы, случайно, не в кур…
– Эмка? – быстро перебила меня женщина. – Знаю я про Эмку, как же! Порядочная сволочь она, да у них вся семейка – уроды один к одному. Ведь это ей тогда Генка денежки отволок, а денежки криминальные, сама понимаешь, честных у него отродясь не водилось. Она на них клуб открыла, ну, такой, где тощие девицы от безделья ногами дрыгают.
– А гостиница?
– Это уже потом, на доходы с клуба, я так думаю. А Генку охранником к себе взяла! Ну, не смешно? Он, понятно, на должность финансового директора не тянул, мордой не вышел, но охранник-водитель… И как только он согласился? Правда, подозреваю, платит она ему именно как директору.
– Что же он сам этими деньгами не воспользовался? – удивилась я.
– Кто, Генка? Да ты что! Скажешь тоже! «Не воспользовался»! Да он бы их все быстро промотал, прокутил по ресторанам да бабам, он же транжира еще тот! В карты вон тоже любил… Деньги у него никогда не задерживались, утекали, как песок сквозь пальцы, он и сам это прекрасно понимал. Он тогда ей лимонов пять дал, не меньше! Она их в дело пустила, она же баба умная, хваткая, раньше финансовым директором в какой-то фирме работала, у нее образование не то экономическое, не то финансовое… я в этом не разбираюсь. Короче, в вопросах денег она лихо волокет, в той фирме, говорят, ее ценили. Так вот, Генкиными денежками Эмка с умом распорядилась, теперь вот постоянный доход имеют. Оба. А ему одному этого бабла хватило бы ну разве что на год, не больше. Так что Генка правильно сделал, что отволок его сестрице.
– А откуда он эти деньги взял?
– А я почем знаю?! – округлила глаза Маргарита. – Я у него не спрашивала, а спросила бы, так он бы хрен мне сказал! Говорю же, это криминальное бабло. А ребята из криминала не любят, когда им нескромные вопросы задают. Так что я себе помалкивала в тряпочку, делала вид, что это меня не касается, а Генке-то, думаю, только того и надо было.
– Понятно, – кивнула я и взяла из пачку еще одну сигаретку. – А теперь, Маргарита Александровна, давайте вернемся к вопросу наследства. Если, скажем, с Геной случится… нечто непоправимое, кто получит его долю наследства?
– Дак я откуда тебе знаю?!
– То есть насчет завещания вы не в курсе?
– Нет.
– А другие дети у него есть?
Женщина равнодушно пожала плечами, подошла к плите, поставила чайник на огонь.
– В другом законном браке он не был, насколько мне известно, так, жил себе то с одной шалавой, то с другой. Может, и нашлепал детей, на беду этим дурам, я про то не знаю. А что касается наследства… Нам оно без надобности! Он нас бросил, меня-то ладно, как мужики говорят, баб на свете – до хреновой кучи. Страшно, что он сына бросил! Кровиночку свою, как говорится, плоть от плоти! Я вот иногда думаю: неужели у него, гада, сердце не екает? Ведь пацан без отца растет! А он даже не видит, как парень мужчиной становится. Сволочь… Урод…
Маргарита всхлипнула, закрыла лицо ладонью. В этот момент закипел чайник, она, тут же оторвав ладонь от лица, вскочила, выключила его, потом насыпала себе в чашку пару ложек дешевого растворимого кофе, плеснула туда же кипяток. На мою чашку она даже не взглянула, словно ей было все равно, пью я ее кофе или нет. Я подождала, пока хозяйка начнет потягивать свое пойло, и задала ей очередной вопрос:
