<p>21</p>В России после пробужденияопять тоска туманит лица:все снова ищут убеждения,чтобы опять закабалиться.<p>22</p>Сквозь общие радость и смех,под музыку, песни и танцыдерьмо поднимается вверхи туго смыкается в панцирь.<p>23</p>Секретари и председатели,директора и заместители —их как ни шли к ебене матери,они и там руководители.<p>24</p>В той российской, нами прожитой неволе,меж руин ее, развалин и обломков —много крови, много грязи, много боли —много смысла для забывчивых потомков.<p>25</p>Слепец бежит во мраке,и дух его парит,неся незрячим факел,который не горит.<p>26</p>Нас рабство меняло за долгие годы —мы гнулись, ломались, устали...Свободны не те, кто дожил до свободы,а те, кто свободными стали.<p>27</p>Послушные пословицам России,живя под неусыпным их надзором,мы сора из избы не выносили,а тихо отравлялись этим сором.<p>28</p>Часы истории — рывкамии глазу смертному невнятноидут, но, трогая руками,мы стрелки двигаем обратно.<p>29</p>Стал русский дух из-за жестокихрежимов, нагло-самовластных, —родильным домом дум высокихи свалкой этих дум несчастных.<p>30</p>Я мало, в сущности, знакомс душевным чувством, что свободен:кто прожил век под колпаком,тем купол неба чужероден.<p>31</p>В чертах российских поколенийчужой заметен след злодейский:в национальный русский генийзакрался гнусный ген еврейский.<p>32</p>От марша, от песни, от гимна —всегда со стыдом и несмеловдруг чувствуешь очень интимно,что время всех нас поимело.<p>33</p>Я свободен от общества не был,и в итоге прожитого веканету места в душе моей, где быне ступала нога человека.<p>34</p>Уже до правнуков наврядсумеет дух наш просочиться,где сок и желчь, где мед и яд,и смысла пряная горчица.<p>35</p>Играть в хоккей бежит слепой,покрылась вишнями сосна,поплыл карась на водопой,Россия вспряла ото сна.<p>36</p>Ровеснику тяжко живется сейчас,хотя и отрадно, что дожил,но время неслышно ушло из-под наско всем, кто намного моложе.<p>37</p>Сами видя в себе инородцев,поперечных российской судьбе,очень много душевных колодцевотравили мы сами себе.<p>38</p>Всегда из мути, мглы и мареваневыносимо черных днейохотно мы спешим на заревоболотных призрачных огней.<p>39</p>Российской бурной жизни непонятностьнельзя считать ни крахом, ни концом,я вижу в ней возможность, вероятность,стихию с человеческим яйцом.<p>40</p>Россия обретет былую стать,которую по книгам мы любили,когда в ней станут люди вырастатьтакие же, как те, кого убили.<p>41</p>Я, в сущности, всю жизнь писал о том, какмы ткали даже в рабстве нашу нить,достанет ли таланта у потомкадушой, а не умом нас оценить?
