Джейн закрыла глаза, слушая птиц и шелест ветра. Мысленно она перенеслась почти на семнадцать лет назад… Вместе с пятилетней Мелоди они сидели на ступенях их первого дома и смотрели на хмурое вашингтонское небо с низко нависшими тучами. В любую минуту мог пойти снег. Щеки Джейн почти ощущали тот холодный ветер. Она тосковала по Мелоди, зная, что эта тоска с ней навсегда. Потом она шепотом прочла молитву. Ту самую… Мысленная картина исчезла. Джейн вернулась в теплый день техасской весны. Такой же теплой была рука Калеба. На ее молитву уже пришел ответ.
Она встала. Калеб тоже встал. Он широко распахнул дверь. Потом подхватил Джейн на руки, чтобы внести в дом.
– Я очень тяжелая? – спросила она.
– Ничуть, малышка, – ответил он, стараясь не кряхтеть под тяжестью ее веса.
Единственный раз Калеб ей солгал, но Джейн была только благодарна ему за эту ложь.
Поцеловав Джейн, Калеб бережно внес ее в их новый дом.
Калеб мерил шагами комнату ожидания. Он бормотал молитвы, теребя и без того разлохмаченные волосы. У него дрожали руки, а на лбу блестели капельки пота.
– Как ее состояние? – сразу же бросился он к вошедшему врачу. – Я могу вернуться к ней?
– Нам придется сделать ей кесарево сечение. Но вы можете присутствовать в операционном зале. Нужно лишь надеть халат и шапочку. Сейчас анестезиолог готовит вашу жену к операции.
Калеб прошел с врачом в соседнее помещение, где они оба тщательно вымыли руки, затем надели халаты и шапочки. Едва войдя в операционную, Калеб замер. Ему было непривычно и страшно увидеть Джейн на операционном столе. Занавес, свисавший с потолка, закрывал нижнюю половину ее тела. Вокруг хлопотали две медсестры и анестезиолог. Лицо Джейн было бледным, а волосы – мокрыми от пота. Но, увидев Калеба, она улыбнулась.
– Привет, папаша, – сказала она. – Держишься?
Калеб изо всех сил постарался улыбнуться. Он убрал ей со лба налипшие волосы. Лицо его самого было настолько встревоженным, что у Джейн разрывалось сердце.
– Я держусь, – наконец ответил он. – Мне-то что? А как ты себя чувствуешь, малышка?
– И я держусь. Мне ввели обезболивающее. Ног совершенно не чувствую. Хирург сказал: если обнаружится, что аппендикс воспален, будут удалять.
– Как? Оба? – испуганно спросил Калеб.
Этот вопрос рассмешил Джейн.
– Ты когда-нибудь смотрел анатомический атлас? – спросила она, щелкая Калеба по носу. – У человека бывает только один аппендикс.
– Но как же ты будешь жить без него?
– Тысячи людей живут, и ничего, – ответила Джейн. Она залюбовалась Калебом в непривычном для него медицинском облачении. – Знаешь, у тебя прямо врачебная внешность. И при этом – жуткая медицинская безграмотность. Ты даже не знаешь, что такое аппендикс. А посмотришь на тебя – такой крутой доктор!
– Мне достаточно быть крутым отцом, – ответил Калеб.
Он взял Джейн за руку, и она сразу почувствовала: нервы у ее любимого на пределе. Джейн хотелось ободрить его, сказать, что все будет замечательно и совсем скоро он из будущего отца превратится в настоящего. Однако и ей самой требовалось сейчас ободрение и поддержка.
Над занавеской появилась голова анестезиолога.
– Вы что-нибудь чувствуете?
– А что я должна чувствовать?
– Прекрасный ответ. Его мы и хотели услышать, – сказал анестезиолог.
В операционную вошел акушер-гинеколог. Все четверо о чем-то тихо переговорили. Слов Калеб не разобрал, но по тону понял, что это обычный разговор медиков.
Привычный ход времени нарушился. Теперь время текло для Джейн странными интервалами. Она взглянула на Калеба и продолжила молиться о благополучном окончании родов.
– Сейчас я произвожу рассечение матки, – услышала она.
По ощущениям самой Джейн, ее как будто разрывали надвое и одновременно растягивали. Она схватила руку Калеба, прижала к груди и посмотрела ему в глаза. Калеб был бледен. Прошла минута. Может, две. А затем Джейн услышала самый замечательный в мире звук. Крик ее ребенка. Сердце захлестнула радость. Из глаз хлынули слезы.
Калеб поцеловал ее в лоб.
– Поздравляем, – послышался из-за занавеса голос акушера-гинеколога. – Поверните голову направо и полюбуйтесь на вашу прекрасную дочку. Ее сейчас понесут в теплую комнату.
Джейн приподняла голову, успев смахнуть слезы и увидеть медсестру, которая несла их драгоценного ребенка из холодной операционной в соседнее помещение. Потом она снова легла на подушку, закрыла глаза и поблагодарила Бога, Вселенную, современную медицину, врачей, медсестер и, конечно же, Калеба – замечательного Калеба, отца ее здорового ребенка. Открыв глаза, Джейн увидела, что и его лицо мокро от слез.
– Джейн, мне просто не верится, – качая головой, пробормотал он. – Я так счастлив. Неужели я настоящий отец? Поверить не могу.
– Без тебя у меня ничего не получилось бы… – Джейн сжала его руку. – Ну что, я была права, когда не хотела, чтобы ты красил стены детской в голубой цвет?
– Может, ей и голубые стены понравятся, – сказал Калеб, вытирая слезы.
– Как знать? Может, и понравятся.
Через несколько минут, когда врачи наложили швы, медсестра позвала Калеба в другую комнату. Он вопросительно посмотрел на Джейн.
